Проводив глазами стремительно удаляющуюся телегу, она направилась к дому Прасковьи. Зайдя в комнату, села за стол и, открыв книгу на одной из тысячи страниц, погрузилась в чтение.
Услышав шум мотора подъехавшей машины, Энджи надела подготовленный заранее рюкзачок со всем необходимым для ритуала и вышла на крыльцо. Фары заглушенного автомобиля потухли, все вокруг погрузилось во тьму. Прислушавшись, девушка не услышала ни звука. Как она ни готовилась к встрече с матерью, но ее сердце взволновано застучало, отдавая в ушах гнетущим набатом.
«Соберись, – сказала она себе, – если дашь слабину – ты пропала».
Спустившись с крыльца, она сделала пару шагов к затаившемуся в темноте «лендкрузеру» и остановилась.
– Выходи, нам пора! – в самом начале голос Энджи слегка дрогнул, но ближе к концу фраза прозвучала с нужным напором.
Дверца автомобиля бесшумно открылась, и через пару секунд приглушенно хлопнула, закрываясь. Валентина вышла из машины. Включив фонарик, Энджи посмотрела на мать. Та стояла в своей обычной манере: выпрямив спину, вскинув подбородок и сузив глаза. Вызов был принят, желала та того или нет.
«Это не твоя мать, это чужая женщина, которая хочет тебе и твоей дочери зла», – Энджи повторила про себя эту мантру, которую произнесла за сегодняшний вечер уже не один десяток раз.
– Держи! – сунула она матери в руки лопату. – И пошли за мной!
– Зачем лопата? – спросила Валентина.
– Она пригодится победителю, – ответила Энджи и, развернувшись, пошла в лес. Не слыша за собой шагов, девушка обернулась. Мать стояла с лопатой в руке и с недоумением смотрела ей вслед.
Мысленно дернув воображаемый поводок так, как это делает хозяин засмотревшейся в сторону собаки, Энджи продолжила путь. Держась свободной рукой за горло и то и дело спотыкаясь на ходу, Валентина отправилась за ней.
– Не сопротивляйся, – обернулась к ней дочь, – а то будет хуже.
– Куда ты меня тащишь? – возмущенно воскликнула та, до глубины души оскорбленная подобным обращением.
– На кладбище, – ответила Энджи.
– Зачем? – в голосе матери прозвучал настоящий испуг. – Ты хочешь меня убить?
Ничего не ответив, девушка продолжила путь. Валентина молчала, но Энджи несколько раз приходилось пресекать ее сопротивление, поддергивая воображаемый поводок. Та пыталась воздействовать на дочь магией, и девушка иногда чувствовала что-то похожее на толчок в спину, но, видимо, магия дочери была все же сильнее.
«Вот, мамочка, ты и попалась», – торжествовала Энджи.
Она уже почти на сто процентов была уверена, что из этого поединка выйдет победителем, мать явно была слабее. Единственное, что могло помешать победе, – это она сама. Понимая, что стоит на кону, Энджи изо всех сил пыталась не дать вползти в душу состраданию к плетущейся следом матери, к женщине, подарившей ей жизнь.
«Я слишком долго не могла принять то, что родная мать готова пожертвовать и мной, и своей внучкой в угоду своим амбициям. Она не сомневалась ни минуты, ну и я не буду».
Но вот наконец они прошли через еловую стену и вышли на ведьминское кладбище. Энджи остановилась, оглядываясь, Валентина без сил свалилась на землю, пытаясь отдышаться.
– И что теперь? – спросила она. – Ты забьешь меня лопатой?
– Нет, у тебя будет шанс выжить, – сумрачно ответила дочь.
Открыв книгу на нужной странице, она, сверившись с рисунком, соединила определенные камни в круг чертой. Проведя хорды, определила середину. Достав из небольшого рюкзака толстые свечи, расставила их на камнях с нужными символами, а самую большую поставила на центральный алтарь. Зажгла каждую. В бороздку от палки насыпала серо-черный порошок и, сверившись напоследок с книгой, сказала:
– Все готово, иди в круг.
– Да ни за что! – Валентина вдруг вскочила и, проявляя необыкновенную резвость, бросилась бежать. Добежав до еловой стены, она, видимо, совсем потеряв голову, начала метаться вдоль нее, ища выход, но сплетенные в плотный ковер ветви крепко держали оборону.
– Ты не убежишь, – спокойно наблюдая за ее метаниями, сказала Энджи. – Иди в круг, или я притащу тебя силой.
– Как ты можешь так со мной поступать? – обернулась к ней та. – Я твоя мать!
– Ты давно уже утратила этот статус, – ответила девушка. – То, что ты хотела сделать, не имеет даже названия. Пришло время ответить за свои поступки.
Говоря эти суровые слова, Энджи поймала себя на том, что, несмотря ни на что, при взгляде на испуганное, залитое слезами лицо старой женщины, бывшей ее матерью, в сердце против воли закрадывается жалость и сострадание.
– Не сдавайся! – услышала она вдруг за спиной женский голос. Обернувшись, девушка увидела Анфису, стоявшую за чертой. – Не дай ей снова провести себя, подумай о дочери.
Благодарно ей улыбнувшись, Энджи снова обернулась к Валентине:
– Иди в круг! – сказала она и мысленно дернула на себя воображаемый поводок.
Хоть и сопротивляясь изо всех сил, Валентина не могла не подчиниться приказу и, сверкая на дочь полными ненависти глазами, наконец перешагнула черту.
