Щелкнув зажигалкой, Энджи подожгла порошок, насыпанный ею в борозду, соединяющую камни. Мгновенно вспыхнув, пламя быстро пробежало огненной змейкой по кругу и вдруг поднялось сплошной стеной.
– Ну вот, теперь отсюда выйдет только одна ведьма, – удовлетворенно объявила Энджи и, встав напротив матери, взяла ее за руки. – А теперь повторяй за мной!
Не спуская глаз с упрямо молчащей Валентины, девушка начала говорить слова заклятия.
– Ты хочешь сдаться без боя? – прервавшись, спросила она.
– Я не понимаю, что ты делаешь, – буркнула мать.
– Мы с тобою две действующие ведьмы одного рода, а такого не должно быть. Мы проведем ритуал слияния, чтобы соединить наши силы в одно. Ты же хотела забрать мою силу? Так вот твой шанс. Из этого круга выйдет только одна ведьма, и она будет вдвое сильнее. Это буду или я, или ты. Давай уже начнем.
Энджи хотела уже продолжить ритуал, но, заметив краем глаза сбоку какое-то движение, огляделась. За языками огня собрались зрители. Десятки древних и не очень старух обступили круг и внимательно наблюдали за происходящим. Их мерцающие полупрозрачные фигуры говорили об их бестелесности. В одной из них Энджи безошибочно опознала Прасковью. Та стояла несколько поодаль от остальных. Вероятно, нарушившая закон ведьма не имела права находиться рядом с остальными.
– А вот и предки собрались, – усмехнулась девушка, – давай не будем их разочаровывать.
Закрыв глаза, она начала речитативом произносить выученные ею сегодня магические слова. Через несколько секунд к ее голосу присоединился и голос Валентины. Почувствовав, что руки матери крепче сжали ее пальцы, Энджи полностью отдалась ритуалу. Закинув голову назад, она все громче и громче выкрикивала заклятие. Повторяя его снова и снова, она впала наконец в транс и уже не слышала ни завывающего ветра, ни гула еще выше поднявшегося огня. Сентябрьское небо вдруг разразилось грозой без дождя. От ударов грома закладывало уши, а прицельные удары молнии одна за другой били в огненный круг. Но две ведьмы, вцепившись друг в друга и забыв обо всем, полностью отдались колдовству. Выгнувшись назад немыслимой дугой и удерживая друг друга, они не замечали ничего из того, что происходило вокруг. Вдруг одна молния ударила прямо в центр и, пройдя сквозь одну ведьму, вышла через другую. Обе женщины упали навзничь, одна – потеряв сознание, другая – убитая на месте. Все сразу стихло: гроза ушла, огненный круг, взметнувшись напоследок, затух.
Призраки, войдя в круг, подошли к неподвижно лежащим телам.
– Дело плохо, – прошамкала одна. – Такого в нашем роду еще не было.
Сокрушенно постояв еще несколько минут, призраки, тяжело вздыхая, разбрелись по кладбищу. Каждая, дойдя до своего надгробного камня, медленно таяла в воздухе, исчезая. До сих пор стоявшая в отдалении Прасковья, дождавшись, когда все уйдут, ступила за черту. Перешагнув через безжизненное тело Валентины, она подошла к лежащей на спине Энджи. Грудь девушки чуть заметно приподнималась и опускалась. Кинув короткий взгляд на ее лицо, Прасковья встала на колени и положила руки на ее округлый живот.
– А вот и ты, девочка моя! – прошептала она. Закрыв глаза и закинув голову, призрак ведьмы что-то забубнил в черное беззвездное небо. Поднявшийся ветер, взметнув опавшие листья, тут же затих. Прасковья встала с колен и начала медленно растворяться в воздухе. Еще какое-то время дьявольский хохот старой ведьмы нарушал мертвую тишину, но потом и он затих. Опустевшее ведьминское кладбище объяла ночная тьма.
Когда Энджи открыла глаза, первые несмелые лучи солнца уже коснулись земли. Охнув от боли в затекших мышцах, она села и в недоумении оглянулась. Увидев лежащую рядом мать, девушка сразу вспомнила, где она находится и зачем сюда пришла.
– Мама! – Не в силах встать, Энджи на коленях подползла к Валентине и перевернула ее на спину.
Восковой цвет кожи и белые как мел губы не оставляли сомнений – мать была мертва.
– Мама! – Не в силах сдержать слез, дочь гладила дрожащей рукой холодное лицо. – Мамочка!
Сколько она так просидела, не отрывая взгляда от матери, она и сама не знала. Затем Энджи встала и, взяв лопату, пошла по кладбищу в поисках места для могилы. Подойдя к надгробному камню Прасковьи с уже высеченным кем-то символом, девушка увидела невдалеке другой камень, которого до сих пор здесь не было. Это место было явно приготовлено для следующей ведьмы, возможно, для нее, но так случилось, что для матери.
Земля была мягкой, и вскоре яма была готова. Для хрупкой старушечьей комплекции тело Валентины оказалось неожиданно тяжелым. Энджи пришлось несколько раз останавливаться, чтобы передохнуть, прежде чем она доволокла мать до ямы. Наконец все было готово. Вытащив из рюкзака приготовленную на этот случай простыню, девушка накрыла тело и взялась было за лопату, но отложила ее в сторону. Чувствуя потребность что-то сказать, Энджи не могла подобрать слов. Слезы душили ее, на душе было тяжело.
– Мама, мама! – вот и все, что ей удалось выдавить из себя.
