Неожиданный удар по голове ее оглушил, затем она почувствовала сильную боль, в глазах потемнело, сознание помутилось, и, свалившись мешком, Энджи затихла. Ветер сразу же прекратился, небо прояснилось, солнце смущенно выглянуло из таявших прямо на глазах туч.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно сказала великанша, отбрасывая в сторону полено, которым ударила девушку по голове, – давайте, пока ведьма не очухалась, скинем ее в яму и прикроем бороной. Так ей не выбраться, да и колдовать она не сможет, пусть подыхает здесь, как собака.
Старухи схватили девушку за руки и за ноги и, подтянув к яме, скинули бесчувственное тело вниз. Тщательно закрыв яму бороной и плюнув по очереди на ненавистную ведьму, они покинули двор, не собираясь сюда возвращаться как минимум еще неделю.
Когда Энджи пришла в себя, то сначала не поняла, где она находится. Открыв глаза, она вглядывалась в кромешную тьму и пыталась сообразить, что это за место. Все тело болело, голова гудела, на затылке вздулась огромная шишка. Поднявшись на ноги, она почувствовала приступ головокружения и была вынуждена снова опуститься на землю.
И тут Энджи вспомнила, как ополоумевшие старухи гнали ее вилами до ямы, как она, разозлившись, дала волю эмоциям, а затем резкая боль в голове и ничего. Значит, они все-таки скинули ее в эту яму. Задрав голову, она посмотрела вверх, пытаясь определить глубину западни, в которую попала. Яма была чем-то перекрыта, но сквозь узкие щели ей удалось увидеть одну-единственную звезду, стыдливо заглядывающую в эту нору.
«Значит, уже ночь, – констатировала она, – в Глухово я пришла где-то в полдень. Получается, что я здесь уже около двенадцати часов».
Опираясь на осыпающуюся под рукой земляную стену, Энджи с трудом встала и, оценив глубину узилища, поняла, что без чужой помощи ей ни за что отсюда не выбраться. Яма была слишком глубока. Голова кружилась, и она снова села.
«Как же хочется пить, – облизывая сухие губы, думала она. – И где же Георгий или Егорша? Почему он не пришел, почему не заступился за меня?»
Услышав рядом шорох, она испуганно вздрогнула. Совсем рядом мимо пробежало что-то маленькое, издавая при этом противный писк.
«Да тут крысы!» – мелькнула ужасающая догадка.
Вскочив на ноги, Энджи прижалась к стене. Напрягая зрение, она вглядывалась в темноту, пытаясь определить, где ее подкарауливает отвратительное животное. Но ноги плохо ее держали, и она была вынуждена снова сесть. Обхватив колени руками, узница вжалась в стену, стараясь занимать как можно меньше места. Сколько она так просидела, Энджи и сама не знала, но ноги совсем затекли, и она все-таки рискнула их вытянуть.
Вздрагивая от малейшего шороха и испуганно озираясь, Энджи просидела так до утра. Только когда небо стало сереть и воздух – насыщаться светом, она смогла немного расслабиться и наконец оценить условия, в которых оказалась. Глубокая яма была размером приблизительно два на два метра. Ничего, кроме земляных стен, в ней не было. Только старая, проржавевшая до дыр эмалированная кастрюля валялась в углу. Ни какой-нибудь подстилки, ни даже пучка соломы, на которых можно было бы прилечь, только сырая, голая земля. Энджи с тоской вспомнила свой клочковатый матрас, на котором спала в доме Прасковьи, сейчас он ей казался королевским ложем.
«И что? – раздраженно думала она. – Сколько они собираются меня здесь держать?»
Минуты проходили за минутами, часы за часами, но никто не появлялся, чтобы ответить на этот вопрос. Жажда становилась нестерпимой, пустой желудок требовал пищи и болезненно сжимался. Но, судя по всему, никто не торопился облегчать ее страдания.
«Хоть бы бутылку воды кинули, – злилась Энджи, – даже закоренелых преступников кормят в тюрьмах, а я ничего плохого не сделала. Это просто немыслимо!»
Но жажду в этот день ей все же удалось утолить. Нежные, белоснежные облака, темнея и разрастаясь, закрыли солнце и, потемнев, разразились проливным дождем. Обрадовавшись первым каплям долгожданной влаги, Энджи, подставляя ладони, смогла наконец утолить жажду. Ей даже удалось запастись водой впрок, набрав ее в старую кастрюлю. Вода утекала через дырку на дне, но, прислонив дырявую посудину наискосок к стене, удалось найти хоть неустойчивое, но все же положение, позволяющее сохранить немного драгоценной воды.
Как худа без добра не бывает, так и наоборот, добра не бывает без худа. Благодаря дождю Энджи утолила нестерпимую жажду, но зато ей теперь приходилось мириться с полуболотным существованием. Дождь щедро размочил сухое до этого дно ямы, превратив его в грязное, непролазное месиво.
Не желая сидеть в грязи, Энджи простояла какое-то время на ногах, но в конце концов была вынуждена опуститься в грязь, потому что ноги уже совсем ее не держали.
