— Это ничего не изменит, — я покачала головой. — Только срок себе заработаете. А ей нужна помощь.
Взгляд у него внимательный.
Выжидающий.
— Ты… знаешь?
— Что вы провели обряд и поделились с ней жизнью? Да. Гришка сказал.
— Сволочь.
— Не без того, — согласилась я. — Но он тут как раз не при чем. Но…
— Она умрет, да?
— Не знаю. Цисковская — отличный целитель. И вы наверняка можете позволить себе не только её… но…
— Они не помогут, — Игнатьев сжал кулак. — Когда-то мой тесть… он дотянулся до кого только мог. А мог он побольше моего, но… без толку. И я не спасу. Чуть, может, отсрочу, но не спасу… про тебя всякое говорят. Хочешь квартиру в Москве?
— Спасибо, но…
— Или денег? У меня не так много, но если подтяну, соберу…
— Не надо, — я вспомнила вдруг ковер из золота.
Сколько там было?
Я ведь могу взять. Просто протянуть руку и взять. И никто не оспорит мое право. Так что… сколько бы ни было у Игнатьева, это мелочь. Да и не нужны мне деньги. Нет, те, что есть, хорошо. Отказываться я точно не стану.
— У меня и связи есть… я…
— Если я смогу помочь, я помогу. Просто… помогу.
— Просто?
— Может, просто и не получится. Тут все запутано. Я еще сама не понимаю, что могу, а что нет. И поэтому обещать ничего не стану. Не потому, что не хочу помочь. Хочу… но я и навредить боюсь.
Вода живая.
Вода мертвая. Но чем дальше, тем яснее понимаю, что суть у этой воды одна.
И генерал чуть склоняет голову.
— Вы… — я не знаю, как говорить о таком. — Вы ведь понимаете, что если не получится, то опекуном девочки станет её… отец. И… и в детдом он её не отправит, это плохо скажется на репутации…
— Не станет, — отмахнулся Игнатьев. — Завещание я составил. Все отойдет внучке, но до совершеннолетия распоряжаться имуществом и присматривать за ней будет князь.
И слово сдержит.
Хорошо.
Уже дышать легче.
— Доброго дня, — от необходимости продолжать разговор меня спасает Ульяна Цисковская. В темно-зеленом платье, с волосами, убранными в высокую прическу, она выглядит старше своего возраста. — Мне сказали…
Она видит Марию.
И её отца. И все понимает. Крохотная сумочка отправляется на столик у двери, туда же — шелковые перчатки, а еще кольца, серьги и тяжелый кулон.
— Мешает. Старые камни изрядно фонят… это вы, получается, бабушку взволновали? Давно её такой сердитой не видела…
— Я… я не специально! — Мария моргнула.
И смутилась.
— Конечно, нет. Но она не привыкла, чтобы пациенты ей возражали. И терять их тоже не любит.
— Я не её…
— Пока, — Ульяна встряхнула руки и протянула их к Марии. — Было бы хорошо, чтобы и вовсе… знаю, чего вы опасаетесь. Но… бабушка в чем-то деспотична, и может показаться черствой, но на самом деле она никогда не будет делать что-то втихую. Скорее уж авторитетом задавит. Или попытается…
— Я… — Мария покраснела.
И все-таки коснулась пальцев Ульяны. Осторожно так, будто не до конца понимая, стоит ли ей довериться или все же лучше руки за спину спрятать.
— Закройте глаза. Расслабьтесь… может быть немного щекотно. Даже неприятно, но это сугубо ощущения. Сила не вредит. Но ей нужно проникнуть…
— Чешется, — пожаловалась Мария.
— Скоро пройдет… кровь примет силу и понесет по телу. Кровь тем и хороша, что она везде проникает, разве что кроме мозга, там свои особенности…
— Да?
— Кровь мозгу и нужна, и для него опасна. Там даже есть специальный барьер, — Ульяна говорила очень спокойно и с улыбкой, и казалось, что она просто рассказывает.
Впрочем, так и было.
Она рассказывала.
Про кровь. И барьер. Про кости, плотность которых тоже важна, она влияет на поглощение силы… сила сама по себе выстраивает каркас тела Марии, но ребенку она не повредит.
Совершенно.
Её речь плавна, что река, и я сама вдруг начинаю верить, что все-то сладится, все-то будет хорошо, что, возможно, проблема не так уж и серьезна, как я тут себе придумала.
И Цисковская ошиблась.
И все…
— Вот так… а теперь, — Ульяна огляделась и взгляд её задержался на стене. — Не диагностический экран, но тоже неплохо… смотри. Начнем строить проекцию именно с костей. Сила возвращается… неприятно?
— Немного.
Она задавала простые вопросы, заставляя Марию говорить, отвлекаться и от боли, и от страха, и от внутренней готовности умереть.
А на стене появлялся рисунок.
— Человеческое тело красиво. Не буду говорить, что совершенно, но что-то да в этом есть… большая берцовая и малая… видишь, цвет неравномерный, это говорит о том, что плотность у костей разная.
— Пятнышки?
— Это зоны, в которых ткань сделалась тоньше. Не волнуйся, остеопороз в принципе вполне нормален при беременности. Да и вообще женская болезнь, особенно с возрастом… ну и беременность, да… ты препараты кальция принимала?
— Да… давно.
— Ребенок в любом случае возьмет то, что ему нужно…
Проекция развивалась. И зачаровывала. Вот сложились кости таза чашей, и чуть выше, над ней, белыми мазками возникли другие косточки, малые…
Вот поднялся по-за ними позвоночный столб, чуть искривленный. А на кости плюсны уже накладывались полупрозрачные полосы мышц.
