– Вот это мы вляпались, – пробормотала она себе под нос, а затем обрушилась на Кёнхи: – Как вы могли так поступить с нами? Как вы могли продать ресторан со всеми правами на него, а потом открыть такой же прямо по соседству?
– Почему «такой же»? У вас «Жемчужина вкуса», а у меня «Истина вкуса», – спокойно ответила Кёнхи.
– Да какое бы ни было название – они одинаковые!
– Одинаковые? Дерьмо и бобовая паста для тебя тоже одинаковые? Что за бред ты несешь?
– Тогда что вы на это скажете? – Джин указала на растяжку над входом в ресторан, где было написано, что раньше ресторан назывался «Жемчужина вкуса».
– Ну уберу, если хотите.
Кёнхи вышла на улицу и вернулась с растяжкой в руках.
– Да что вы за человек-то такой, да как вам не… – Джин разнервничалась и уже не контролировала себя.
Мама взяла Джин за руку, не давая договорить:
– Не надо. – Голос у мамы был на удивление спокойным.
– Кёнхи, как так получилось? Ты говорила, что оставишь бизнес и поедешь в путешествие. Почему же ты опять… – Фраза оборвалась.
Джин поняла, что ошиблась: мама была раздавлена происходящим, а вовсе не спокойна.
– Люди меняют свои решения, что ж такого. Я отдохнула пару дней и поняла, что не могу сидеть сложа руки.
Тогда вместо мамы, пребывавшей в оцепенении, заговорила Джин:
– Это чистой воды развод. Думаете, я это так оставлю? Среди моих друзей есть адвокаты. Будете сидеть за мошенничество!
Про друзей она, конечно, приврала, но посадить Кёнхи хотела совершенно искренне.
– Ой, как страшно. Ну попробуй, попробуй, – с усмешкой ответила Кёнхи, уверенная в своей непобедимости.
– Думаете, не смогу? Вы у меня еще попляшете!
Некоторые посетители ресторана стали уходить, жалуясь на шум. Тогда у Кёнхи в глазах зажегся недобрый огонь, и она заорала:
– Вы специально мешаете мне работать? Сами ко дну идете и меня с собой тянете?
Джин, разозлившись, отвечала тем же:
– А вот и да, раз такое дело, то и ты с нами ко дну пойдешь!
– Что?! Еще и тыкать мне вздумала, девка? Ты как к старшим обращаешься? Совсем стыд потеряла?
– После всего, что сделала, еще и уважения требуешь? Скажи спасибо, что вообще за человека тебя считаю!
– Только посмотрите, как язык развязался! – взвизгнула Кёнхи и ткнула пальцем в мать Джин. – Хорошо же ты дочку воспитала. И часто она грубит старшим и спорит со всеми? Повезло же тебе!
У Джин перехватило дыхание. Она была готова вцепиться Кёнхи в волосы, но мама ее остановила.
– Только попробуйте еще раз заявиться! Вызову полицию и потребую компенсацию за то, что мешаете работать, а уж они пусть разбираются! – вопила Кёнхи.
– Мам…
Но мама продолжала молчать, поджав губы. Увидев потерянное выражение ее лица, Джин тоже не знала, что еще сказать.
Вечером того же дня Джин спросила:
– Мам, ну почему ты стояла там истуканом и молчала? Надо было хоть обругать ее как следует!
Мама ответила безжизненным голосом:
– Ну, поругалась бы я с ней, а что это изменит? Если бы это помогло, я бы и на колени встала. Все бы отдала. Но тут ничто не поможет, так зачем ругаться?
– На душе стало бы легче, по крайней мере.
– Думаешь, от ругани мне станет легче?
Из ее глаз потекли слезы. Джин впервые видела маму плачущей.
– Мне так жаль, доченька. Ты с таким трудом зарабатывала эти деньги, а теперь все они вылетели в трубу… Я дура, просто старая дура… – всхлипывала мама, ее плечи дрожали.
– Мам, не плачь. Я это так не оставлю. Я им всем отомщу: и Кёнхи, и всем этим теткам с кухни.
Джин сжала зубы.
– Какая месть, о чем ты говоришь? Умнее не про месть думать, а про собственное счастье.
«Погляди, куда тебя завели мысли о собственном счастье», – подумала Джин, но промолчала, не желая делать маме еще больнее.
Дальше стало еще хуже. Джин выставила ресторан на продажу и через агентов по недвижимости, и онлайн, но предложений не поступало. Они отпустили последнюю сотрудницу, и теперь в ресторане стало совсем пусто. Оставались только они с мамой.
Однажды вечером Джин вернулась домой выжатая как лимон. Только она вышла из душа, как зазвонил домашний телефон.
Мама взяла трубку:
– Алло. Да, жена господина О Ханяна – это я, но…
Услышав имя отца, Джин навострила уши. Звонок не сулил ничего хорошего.
– Что мне остается, надо – значит надо. Я смогу выехать завтра.
Завершив звонок, мама все рассказала, не дожидаясь вопросов Джин.
– Говорят, у него случился инсульт. И, похоже, деменция развивается. Он доставал сиделку в больнице, так что его отправили домой, и он там один, – коротко объяснила она и начала собирать вещи.
– А почему они тебе звонят? И почему ты собираешь вещи?
– Почему-почему… Если мужу плохо, жена должна о нем позаботиться. Я завтра поеду к нему в деревню, – сказала она, всем видом показывая, что дочь задает глупые вопросы.
Джин ничего не понимала. Родители уже лет двадцать как не общались.
