Вечером Джо мимоходом поинтересовался, нет ли зелья, которое может отбить запах любой магии. Оказалось, есть. Правда, вероятно, это зелье отбивало не столько запах, сколько нюх. Джо, кажется, это понял, поэтому запретил его готовить на ночь, а утром очень вежливо выставил Мэри во дворик. Наверняка подумал, что такой аромат испортит какую-нибудь его душистую картошку, Мэри даже показала картошке язык.
Но не особенно обратила на все это внимание. Ее захватило ведовство. С каждым разом у нее все лучше получались зелья. С каждым днем она все лучше понимала, как накладывать заговоры, особенно удачно вышло вчера со слугой Гольта. Но главное, она больше не боялась ошибиться, все зелья легко проверялись по запаху! По нему Мэри точно могла понять, получилось или нет. Приписки о запахе нашлись как минимум у половины зелий. Какая-то ведьма тоже ощущала магию через… нос.
Мэри бросила закрепитель, распростерла руку над аккуратным котелком, висевшим над костром, и захохотала. Хохот, кстати, тоже с каждым разом получался все лучше и стал предметом гордости.
Неожиданно дверь в дом открылась, и Мэри увидела ошарашенное лицо мага, который приехал вчера. Огромный мужчина пригнулся, чтобы выйти во двор, за ним проскользнул не менее ошарашенный саблезуб, а там замаячил и Джо, подозрительно прячущий глаза. Кажется, он пытался не смеяться.
— Доброе утро, — поздоровалась Мэри, хотя вчера так и не познакомилась с этим мужчиной.
— Доброе утро, — сказал профессор. — Простите мое любопытство. Оно чисто академическое… Но мне интересно, как ваш… эм… смех влияет на зелье?
Джо за его спиной закашлялся и принял крайне серьезный вид. Мэри прищурилась.
— Прошу меня извинить, но это секрет, — постаралась улыбнуться она.
— Хм, понимаю, у каждой ведьмы свои техники, — пробормотал профессор, а Джо снова якобы закашлялся. — Мне интересно, потому что я преподаю в Высшей школе магии, но ни разу не слышал, чтобы ведьмы или ведьмаки смеялись на зельеварении.
Мэри нахмурилась. Она поначалу тоже думала о смехе как о чем-то бесполезном, как о шутке вредной ведьмы. Но в действительности зелья не получались без этого небольшого сумасшедшего ингредиента.
— Смех указывается в каждом зелье в моем гримуаре, — все-таки сказала она, хотя ей все меньше хотелось говорить об этом с незнакомым человеком.
— Разрешите взглянуть? — совершенно обнаглел профессор. И стоило Мэри только подумать о наглости, как о ее ноги боком потерся саблезуб. Огромный зверь со светящимися глазами, а повел себя как обычный кот. Мэри замерла, боясь лишний раз пошевелиться. А саблезуб лег у ее ног и прикрыл глаза.
— Не обращайте внимания, — сказал профессор. — У него просто особое отношение к ведьмам.
Мэри боялась предположить, что кроется за этим особым отношением. Он воспринимает ее как еду, как врага или как кого? Она нервно сглотнула, и ей на помощь пришел Джо.
— Отзовите его, пожалуйста, от Мэри, — попросил маг. — Она впервые видит воскрешенного, да и не очень хорошо они обычно относятся к кому-то, кроме своего хозяина.
Профессор пощелкал пальцами, и саблезуб переместился к нему, но выглядел при этом расстроенным.
— Том — особый воскрешенный, и бояться его не стоит, — сказал профессор и потрепал своего саблезуба, у которого, между прочим, клыки были длиной с ладонь Мэри. — Он связан с моей ученицей-ведьмой, а создавался при содействии эльфа. Поэтому Том любит и ведьм, и эльфов и заранее к ним как бы расположен.
— А что с остальными, к которым он не расположен? — поинтересовался Джо.
— Все нормально, поверьте, — усмехнулся профессор. — Я думал, Сэм вам про это написал.
— Нет, только про то, что вы свой человек, — проговорил Джо.
И Мэри наконец-то отмерла. Они вчера вечером специально заехали в почтовую башню, и Джо сам отправлял вестника Сэму. Ключ, как оказалось, маг имел свой. Потому что именно он подзаряжал амулеты, благодаря которым вестники долетали по адресу. А служащие лишь сортировали письма и нажимали пластины.
— Это хорошо, — сказал профессор и снова повернулся к Мэри. — А подскажите, у кого вы обучались магии?
Интересно, ему зачем? Мэри уже хотела отшутиться, но за нее ответил Джо.
— Ни у кого, — совершенно спокойно заявил он. — Мэри учится сама по гримуару, и у нее неплохо выходит.
Если бы профессор начал смеяться, Мэри наверняка разозлилась бы. Но тот лишь уважительно присвистнул и дальше так заинтересованно начал расспрашивать о ее силе, что сложно было не отвечать. Слово за слово, и Мэри все-таки показала ему рецепты зелий. Профессор изучал долго и вдруг хмыкнул:
— Очень интересная техника. Смех в этом случае снимает зажим. То есть, если у ведьмы плохо с контролем силы, хохот помогает ей сосредоточиться на чем-то несущественном вроде особого хохота, и тогда сила сама льется из рук.
— То есть, — поняла Мэри и смущенно улыбнулась, — можно и без него.
