В старой лаборатории теперь никаких занятий не проводили — там только отсиживали положенный срок наказанные ученики. Однако в ней по-прежнему слегка отдавало наукой, потому что целые поколения школьников неправильно ставили в ней опыты. Чарлз юркнул на изрезанную скамью в заднем ряду и прислонил кошмарную книгу мистера Тауэрса к древней спиртовке. Под нижней полкой в шкафу действительно оказалась стопка комиксов. На спинке скамейки кто-то, не пожалев времени, искусно вырезал “Кэдвалладер — грымза”. Все прочие сидели в первых рядах. Товарищи Чарлза по заключению были в основном из первого “зет” и первого “икс”, и, наверно, просто не знали про комиксы.
Вошел Саймон. Чарлз наградил его взглядом умеренной мощности, чтобы тому не вздумалось сесть в последний ряд. Саймон высокомерно прошествовал по проходу и уселся в самой середине среднего ряда. Прекрасно. Вошел мистер Уэнтворт. Совсем не прекрасно! Мистер Уэнтворт бережно нес перед собой дымящуюся кружку кофе — все уставились на нее с черной завистью. “Ну почему обязательно мистер Уэнтворт?!” — возмущенно подумал Чарлз.
Мистер Уэнтворт аккуратно поставил кофе на учительский стол и оглядел лабораторию, чтобы узнать, кого сегодня оставили отбывать наказание. Он очень удивился, увидев Саймона, и совсем не удивился, увидев Чарлза.
— Кому бумаги для строчек? — спросил он.
Чарлз поднял руку. Вместе с большей частью первого “икс” он подошел к столу и получил увесистую пачку старых контрольных. Контрольные в Ларвуд-Хаус было положено писать только на одной стороне листа, и Чарлз решил, что в том, чтобы использовать обратную сторону для строчек, и правда есть прямой смысл. Но в этом было что-то и от изощренного издевательства — ведь становилось ясно, насколько впустую тратится время в этой школе! Переработка макулатуры в макулатуру, К тому же, получая от мистера Уэнтворта бумагу, Чарлз сразу понял, что тот раздражен и озабочен сверх всякой меры.
“Вот уж не везет так не везет”, — думал Чарлз, возвращаясь на последний ряд. Ведь ему было совершенно ясно, что для переписывания кошмарной книги мистера Тауэрса придется прибегнуть к колдовству — хотя так уж прямо эта мысль ему в голову еще не приходила. Что проку, если ты колдун, когда этим даже воспользоваться нельзя? Но, когда мистер Уэнтворт в таком настроении, с ним нужно поосторожнее.
Дверь открылась. Появилась Тереза в сопровождении толпы сторонниц и последовательниц.
Мистер Уэнтворт обернулся к ним.
— Входите, — кивнул он. — Рад видеть вас здесь — наконец-то вы хоть на что-то отважились. Садись, Делия. Найди себе место, Карен. Хизер, Дебора, Джулия, Тереза и прочие — можете примоститься вокруг Саймона,
— Но мы не наказаны, сэр! — заявила Делия.
— Мы просто привели Терезу, — объяснила Дебора,
— А в чем дело? Она что, дороги не знает? — поинтересовался мистер Уэнтворт, — Ну, так вы будете наказаны...
— Сэр! Мы же просто пришли...
— ...если не уберетесь отсюда сию же секунду! — закончил мистер Уэнтворт.
Терезины подружки мгновенно испарились. Тереза сердито глянула на Саймона — он занял место, по праву принадлежавшее ей — и, тщательно оценив обстановку, примостилась на самом краешке скамейки прямо у него за спиной.
— А все ты! — прошипела она Саймону на ухо.
— Сгинь! — отозвался Саймон.
“Как жалко, — подумал Чарлз, — что Нирупаму удалось снять заклятье „Саймон говорит"”.
Опустилась тишина — горестная, беспокойная тишина, порожденная молчанием тех, кому страстно хочется оказаться где-нибудь в другом месте. Мистер Уэнтворт открыл книгу и отхлебнул кофе. Чарлз дождался, когда мистер Уэнтворт целиком погрузится в книгу, и достал ручку. Он зажал ее в пальцах и потер — вверх-вниз, вверх-вниз — в точности как волосы Саймона.
“Пиши строчки, — подумал он. — Напиши пятьсот строчек из этой книги. Пиши строчки”.
Потом он нехотя вывел первую фразу — просто чтобы объяснить ручке, чего он от нее хочет:
А потом осторожно отпустил ручку. И ручка не просто осталась стоять на месте — она проворно понеслась по бумаге, выводя слова.
Чарлз пристроил книгу мистера Тауэрса так, чтобы она закрывала пляшущую по бумаге ручку. А затем, удовлетворенно вздохнув, вытащил комикс и устроился не хуже мистера Уэнтворта.
Пять минут спустя ему показалось, что его поразила молния.
Ручка упала и покатилась по полу. Комикс полетел в сторону. Правое ухо Чарлза запылало от жаркой боли. Чарлз поднял глаза — изрядно затуманенные, так как очки соскочили с носа и висели на левом ухе — и обнаружил, что над ним высится мистер Уэнтворт. Больно было потому, что мистер Уэнтворт сжал его ухо, будто клещами.
— Встать, — велел мистер Уэнтворт, дергая ухо.
