- Твоего коня растерзали оборотни из Тридесятого. Кощеюшка - взмолилась Марья - дозволь мне ещё поговорить с Вассой.
Кощей пригорюнился, расстроенный потерей своего старого товарища и лишь качнул головой в знак согласия.
- Васса, ты можешь остановить его, если пойдёшь за ним ...
- Как?! Я ведь даже не знаю в каком месте он пересёк Мару?
- Вот, возьми - и Марья, задрав исподку, выдернула пучок волос из лобка и протянула Вассе. Пучок волос, прямо на глазах, сплёлся в нить и свернулся в рыжий клубок.
Васса взяла клубок.
- Дальше, всё как в сказке - продолжила Марья - бросишь клубок на землю он и покатится, и будет указывать тебе путь и приведёт тебя к принцу. Прощай Васса, не поминай лихом.
Кощей встрепенулся и, увидев открытые окна решил выскочить через окно, но в лучах слепящего солнца не разглядел решёток, и когда сиганул, ёбнулся об решётку и отлетел назад, шмякнувшись железной жопой об пол. По дворцу пошёл гул. Васса не сдержалась и прыснула.
Кощей сверкнул на неё глазами. Самое удивительное, что, ёбнувшись об пол, Кощей не выронил из руки меч и Марью на хую удержал!
Он поднялся с пола, подошёл к окну и рубанул мечом по решётке: железная кованая решётка осыпалась со звоном, как хрусталь. Кощей прыгнул, зацепив башкой верхнюю перекладину рамы с треском сломав её и выскочил на улицу!
К дворцу, на шум, уже бежали Василиса с Настасьей, сестрица Алёнушка и Черномор.
Но они опоздали, увидев лишь сверкающие стальные ягодицы Кощея, уносившего Марью Моревну в своё царство.
Наталья переодевалась в походное, когда очнулись витязи и, поднявшись с пола, вышли из спальни царевны, оправляя свои кольчуги и чувствуя себя побитыми щенками.
А по коридору уже бежали Василиса с Настасьей и сестрица Алёнушка.
Наталья подпоясалась и присела на кровать перед дальней дорогой. В дверях появились женщины.
- Куда это ты собралась? - подбежала к ней сестрица Алёнушка, Василиса и Настя остановились, перешагнув порог, а в коридоре маячил Черномор.
Наталья погладила Алёнушку и встала - Василиса, царство своё вверяю в твои руки, остаёшься за меня.
Зловещая тишина повисла в воздухе и только поскрипывали половицы в коридоре под тяжёлыми шагами Черномора.
- Ты куда? - первой пришла в себя Василиса.
- Принц в беде! - Алёнушка охнула и повалилась на пол, Наталья едва успела подхватить её. Настасья и Василиса выдержали, но и кровиночки в лицах не было, так оне побледнели.
- Он перешёл Мару - Наталья присела над Алёнушкой и обмахивала её полой исподки.
- Дозволь и мне с тобой, Васса - встрепенулась Настя - и мне! чуть ли не выкрикнула Василиса.
- Нет - тихо, но твёрдо ответила Наталья - из-за меня он здесь оказался, мне его и выручать.
Алёнушка пришла в себя и села на полу - Как же мы без тебя Васса - плакала она - если и ты покинешь нас, что с нами будет?
- Всё будет хорошо, принц для того и появился здесь, чтобы всё в наших царствах наладилось и переход им Мары не случаен, так видимо и должно было случиться.
Васса обвела женщин взглядом, полным решимости - Прощайте мои милые, не поминайте лихом.
Она вышла в коридор и отдала последний приказ Черномору - приведи моего жеребца.
Васса сидела на гарцующем жеребце, натягивая поводья - Ну, что приуныли, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Даст Род, вернёмся ещё и тогда устроим пир горой.
Она сжала ногами круп жеребца и отпустила поводья, и он полетел, как птица, без понукания.
09.02.16
*Аршин, старинная русская мера длины, равная 71,2 см
*Простая сажень равна 1,51м.
Я решил не уходить от берега Мары, опасаясь заблудиться. Небо затянулось низко нависшими тучами и, углубившись в лес, я мог потерять ориентацию.
Вытряхнув из, всё ещё влажной, сумы содержимое я с удивлением обнаружил помимо скатёрки, свёрток. Расстелив скатёрку, чтобы высохла, развернул свёрток - Огниво!
Взяв в руки кресало и кремень, чиркнул друг о друга - жёлтым снопом сыпанули искры. Ещё был трут, но он промок. Я положил трут рядом со скатёркой сушиться и стал высматривать сухую траву и, к удивлению, не обнаружил её. Пришлось углубиться в лес и собирать валежник.
Но запалить валежник, толстые сухие ветки я бы не смог, и тут я вспомнил, как в детстве, с помощью лупы, зажигали берёзовую бересту. Я подошёл к берёзке и, цепляя ногтями шелушащуюся кору, надёргал тоненьких, как пергамент, белых полосок. Выбрав из веток самые тонкие и наломав, сложил их шалашиком, а внутрь шалашика положил бересту. Зажав кремень, чиркнул по нему кресалом. Береста вспыхнула, словно порох и, догорая, запалила веточки. А через несколько минут уже весело полыхал костерок.
Я положил трут рядом с костром, чтобы высох, снял кроссовки и заказал скатёрке обед, а может ужин: из-за облачности в лесу было темно и непонятно, день или вечер.
На этот раз я заказал бутылку водки - Столичную! - громко сказал я - ещё ту, которая по три шестьдесят две. Водка появилась.
