Старушка дремала у стола, положив голову на руки, Эльзара смотрела на подрагивающий рыжий огонек. Тени больше не мелькали за окном – все стихло, лес уснул, и тишину не нарушали вой ветра и скрип замерзших ветвей. Бабушка сказала, что сегодня Арсена могут не отпустить, но ежеминутно отправляла Зару проверить – не идет ли кто. Усталость дала о себе знать, и хозяйка сама не заметила, как тяжело закрылись веки, опустилась голова… Но Эльзара все равно часто-часто выходила на крыльцо, вглядываясь в ночные тени, только на поляне не было никого и ничего, кроме ровного белого покрывала, из-под которого лишь у самого порога выглядывали цветы-звездочки на тоненьких стебельках.
Уж давно перевалило за полночь, а ведьмочка твердо решила подождать до рассвета. Тогда бабушка сменит ее, и можно будет отдохнуть. Хотя… Зара сама не понимала, почему упрямо не дает опуститься отяжелевшим векам – ведь стук в дверь она услышит и сквозь сон.
Девушка устало поднялась и подошла к двери. Задвижка негромко щелкнула, дверь подалась и приоткрылась, высветив золотистую полосу на белой глади. Чуть в сторонке, почти у самой границы леса, неподвижно замерла темная фигура, словно специально прячась в тени деревьев.
Ведьма соскочила с крыльца и, как была в легких домашних туфлях, побежала через сугробы, проваливаясь по колено. Подбежав к сидящему человеку, схватила его за плечи, с силой встряхнув:
– Арсен!
Он поднял голову, ведьма ахнула и отшатнулась: с человеческого лица на нее смотрели рубиново-красные глаза оборотня.
Снег под пальцами показался горячим.
– Арсен…
Он зажмурился, а потом глаза его снова стали зелеными.
– Помоги мне, ведьмочка.
Зара качнулась вперед. Левая рука на затылок, правая – вдоль позвоночника… Правда, для этого ей пришлось обнять Арсена, позволив его голове лечь к себе на плечо. Ладони обожгло, и ведьма сосредоточилась, на сразу заметив, что руки Арсена осторожно легли ей на спину.
