Оборотень слабо поскреб когтями почву и открыл глаза. Повел порванным ухом, моргнул, снова зажмурился, сморщил нос и начал быстро изменяться. Девушка следила за превращением, и, едва перед ней оказался человек, схватила его за руку, проверяя – живой ли. Его лицо показалось Заре странным, будто не все звериные черты ушли, но что именно не так – девушка не смогла бы сказать.
Рука Арсена была холодной, и с каждой минутой леденела все больше. Эльзара вновь обратилась за помощью и, наплевав на гордость, упрашивала и магов, и стрелков. Наконец несколько человек согласились помочь ей перенести оборотня в шатер. Возможно, им просто стало жаль напуганную ведьму, а может, пытались загладить вину за случайную стрелу, пробившую Арсену крыло.
Теперь оборотень пластом лежал на матрасе в тепле восстановленного шатра, под пологом которого слабо светился маленький золотистый шарик. Промыв раны, ведьма зашила самые глубокие, те, вокруг которых еще могла стянуть висящую лохмотьями кожу, а после, едва подавляя головокружение, опустилась на колени возле своей сумочки, сосредоточенно выбирая лечебные мази и присыпки.
Мужчина по-прежнему не двигался и, несмотря на все старания ведьмы, его руки оставались ледяными, как у мертвеца. Закончив обрабатывать спину, девушка устало присела рядом, растирая шершавые ладони Арсена, потом потрогала холодный лоб и тихо вздохнула.
В ответ на ее прикосновение он открыл глаза – большие, ярко-алые, нечеловеческие, и смотрел на опешившую ведьму немигающим взглядом. Прошло не меньше минуты, прежде чем к Заре вернулся дар речи, и она отважилась спросить:
– Арсен… ты сейчас человек?
Продолговатый разрез глаз, заполненный переливчато-рубиновой радужкой с маленькими точками зрачков, почти не увеличивающихся от боли или недостатка света, – он притягивал и останавливал взгляд, гипнотизируя. Но вот веки опустились, ведьма с облегчением перевела дыхание и пододвинулась ближе, глядя в серое лицо, в котором еще угадывались нечеловеческие черты.
Положив левую ладонь на влажный затылок Арсена, правую – на позвоночник, Эльзара замерла, прищурившись, ощущая лишь слабое покалывание. Похоже, человек-оборотень почти не чувствовал боли, а может, наоборот, ощущения были настолько сильны, что его сознание отказывалось их воспринимать.
– Арсен! – снова позвала она. – Арсен, ты ведь не хочешь умирать… Арсен, ты меня слышишь?
Он не слышал. И тогда ведьма закрыла глаза, позволив телу расслабиться. Сперва она ощущала лишь холод, но вдруг ладони словно огнем обожгло. Девушка закусила губу, не издав ни звука, и позволила теплу и жизненной силе по капле переливаться в распростертое тело оборотня. Голова закружилась, незащищенное сознание бывшего Верховного мага показалось открытой книгой, которая, страница за страницей, открывалась ей красочными видениями. Ведьма не желала смотреть, но сил сопротивляться не было – все силы, до самой предпоследней капельки, она отдавала Арсену…
…Умиротворяющий шепот волн, белые паруса на горизонте. Галечный пляж, знакомый Эльзаре с детства. Под лучами яркого южного солнца у самой воды сидят ребятишки от трех до пяти лет, смуглые и темноволосые, как и все уроженцы острова Эйде. Старшая девочка загадывает загадки, остальные, стараясь опередить друг дружку, торопятся выкрикнуть ответ. Внезапно кому-то в голову приходит идея поиграть в догонялки, и стайка детворы срывается с места, нарушая радостными визгами полуденную тишь.
Снова тот же пляж, только на этот раз утро. У воды, позволяя прибою лизать босые ступни, сидит мальчишка лет семи, хмуро и сосредоточенно глядя на волны. Иногда он поднимает взгляд к небу, туда, где виднеется еще бледный круг почти полной луны. И оборачивается на звук шагов за спиной. Дети, среди которых и его сверстники, и ребята постарше, замирают в нерешительности, а потом, негромко и испуганно переговариваясь, снова прячутся за растущими у берега кустами. Их шаги удаляются, а голоса, напротив, становятся громче и смелее. И все чаще в детском разговоре звучит слово «оборотень». Подтянув к груди колени, оставшийся на берегу мальчик последний раз оборачивается туда, к зарослям, и снова устремляет взгляд в бескрайнюю морскую синь, ныряющую за горизонт.
