Довольно давно, будучи подростком, я занималась верховой ездой, и научилась косить обычной ручной косой. После тренировок нас отправляли в поля, чтобы набрать травы лошадям на полдник. Пастись лошадям с той конюшни было особо негде. Самые неопытные рвали траву руками, поскольку тренер не могла выдать несовершеннолетним колюще-режущие серпы. Такой процесс сбора травы был очень долгим и изнуряющим. Руки очень уставали и потом долго болели. Те, кто пошустрее, пока тренер не видит, пользовались, заранее припасенными в ближайших кустах серпами. Мне же свезло, так свезло. Однажды в поле я наткнулась на дедушку, который косил траву для своих козочек. Я стояла и любовалась его ладной работой. И тем, как быстро у него выходит набрать огроменный мешок травы. Лестью и уговорами мне удалось тогда набиться ему в ученики. Дело в том, что уже тогда я была довольно высокой, да и смотрелась старше своих лет. Это здорово сыграло мне на руку. Добродушный дедок поверил, что я уже почти совсем взрослая. Он замучался со мной, городским ребенком, но героически научил меня косить траву. Хоть и получалось у меня весьма слабо, но всё же это было в разы лучше, чем рвать траву руками или резать серпом. Лезвие так и норовило воткнулся в землю, вместо того чтобы косить траву аккуратными валками. Дед называл это охотой на кротов. Придется обновить давно утраченный навык. Коса была ладной и подходила мне по росту. Я порадовалась и даже смогла выкосить крошечный пятачок. В центре пятачка я водрузила мангал.
Вернувшись домой — надо же, я уже автоматически, стала называть это место домом, — я поискала что-нибудь, куда можно было бы воткнуть свечи. Несколько штук я разместила прямо на плите кухонной печи. Тут было достаточно безопасно, даже если кошка заденет какую-нибудь из них, и та упадет. Ещё несколько я сразу отнесла наверх в спальню. К моему удивлению здесь сохранился подсвечник. Он был очень высокий и притаился за спинкой кровати. Высотой он доходил мне до пояса и представлял собой три длинных стержня, увенчанных тремя коронами. А вместе они были обвиты змеей с раскрытой в броске пастью. Словно живая, она охраняла огонь свечей. Водрузив свечи под охрану змеи, я залюбовалась этим произведением искусства. Было что-то правильное в этой композиции. Ещё несколько свечей было расставлено в жерле камина в комнате с балконом. Затем я сбегала вниз за метлой. Подмела пол. Основную грязь вымела, но чище стало ненамного. Облака пыли все же перестали подниматься при каждом шаге. Перестелила белье на кровати. Надо было себя побаловать после трудов праведных. Сам себя не побалуешь, никто не побалует.
Я открыла роскошную дверь на балкон и рванула купаться. У пруда были очень пологие берега, и заходить в воду было необычайно приятно. Наконец-то я наяву узнала, что такое вода температуры «парное молоко». Она была очень тёплой, ласковой, манящей и приняла меня в свои нежные объятья словно дорогой приз, лучшую жемчужину из коллекции. Наконец-то я смыла с себя всю дорожную пыль, ополоснула волосы. Не посмела испачкать воду пруда шампунем. Правда, я подозревала, что после таких издевательств вся шевелюра к утру просто встанет дыбом. Вокруг пруда явно никого не наблюдалось. Видимо, местные все же по каким-то только им ведомым причинам обходили моё поместье десятой дорогой. Вот и славно, подумалось мне. Знать бы ещё, что их отпугивает, вообще бы замечательно было. А посему купалась я голышом. А когда вылезла из воды, решила, что одеваться в грязное смысла вовсе никакого нет. Босая и обнажённая я подхватила одежду и бегом рванула на балкон. Хоть никого и не было видно, всё же было как-то неудобно.
