Именно этот короткий обмен репликами Стёпа понял только потом, еще раз прокрутив его в голове — слишком много уровней смысла поместилось в двух фразах. Если коротко, кошкодевушка не просто иронично поинтресовалась «он тебе что, сам сказал» о мёртвом одержимом. Она, ни много, ни мало, обвинила старосту в сговоре с нечистью. Что-то вроде «живи тут, бей проходящих людишек, только наших деревенских не трогай». Вроде голословное обвинение, но… гадостные слухи и с меньшего начинаются. Доверие соседей к представителю местной власти штука такая тонкая… Оттого и крик старосты — «Напраслина!!!» — который Мява виртуозно возвратила крикуну уже по поводу самого объекта спора, что, мол, не выслеживали, и все такое.
— То для для дружины воинской или охотной награда, не для перехожих путников, — сдал очередную позицию деревенский управитель.
— А мы-то, по-твоему, кто? — резонно возразила ему ушастая, широким жестом указав на спутников.
— И как твоя дружина называется, и кто старший, а? — ехидно поинтересовался мужик… и неожиданно застал пушистохвостую хитрюгу врасполох! Вот так, на все придумала ответы, а на самое простое и забыла.
— «Ворон», — не давая паузе затянуться, неожиданно для себя брякнул парень. — Наградой ему стало отчетливо перекосившееся лицо главного по деревне и движение, будто собеседник решил одновременно сплюнуть через плечо и перекреститься. Это с учетом того, что христианства в этом мире и в помине не было. — А старшая вот, — он указал пальцем на Куницу.
— Вам подходит, — в конце концов выдавил из себя староста. — Чем брать награду будете? Сразу говорю, денег боле не дам!
— Половину товаром, половину работой, — постановила за всех Куница, опередив подругу, опять готовую броситься в бой за ценный металл.
Покинув избу старосты — пришлось пригибаться, чтобы протиснуться через расчетливо-низкую, сдерживающую холод зимой дверь — Степан и девушки многозначительно переглянулись. Неожиданно много оказалось нужно сказать друг другу… только не здесь. Напоследок попаданец окинул взглядом общее подворье: из терема княжеской ведающей доносился стук топора, а перед крыльцом на специально расстеленном куске грубой ткани, вокруг знакомой формы мешка высились обрубки толстенных половых досок. Видать, другого способа, кроме как вывезти да сжечь оскверненные останки и то, что их касалось, ставленница центральной власти не знала.
— Не выйдет у нас в столице то, что задумали, — дождавшись, пока Куница заберет прислоненную снаружи к забору увязанную метлу, негромко сказал остальным Стёпа. Решил высказаться первым, раз уж так совпало. — Мало быть сильным и ловким, в дружину княжескую тебя, Мява, не примут, если никто за тебя не поручится, типа знакомого с князем лично купца. На счет Ницы не знаю, а вот мне библиотеки не видать как своих ушей.
— Мыслю так: попасть в обучение к волхвам, может, я и без проблем попаду, они, вроде, всех мало-мальски способных
— Однако, как мы узнали, сами волхвы княжескую дружину сопровождают в обязательном порядке, — глядя в глаза девушке, медленно проговорил студент. — А это означает, что они как минимум должны походить по знаниям и умениям на лесных колдунов и ведьм, так? Мало ли кому придется противостоять.
— А если в честном поединке кого из волхвов заборешь, так и князь тебе от биб… биби… от хранилища книг не откажет! — обрадовалась за подругу оборотень, до того слушавшая спутников, чуть наморщив лоб.
— Поединок или иначе как, но сначала надо князю понравится, чтобы он Ницу пожелал своим человеком видеть, — вздохнув, пояснил Стёпа кошке, поскольку у самой ведьмочки явно в голове примерно те же мысли крутились. — Тогда он и на волхвов надавит, чтоб те закрома свои открыли. А для этого надо репута… в смысле, славу определенную стяжать.
— А для этого придется заняться, как Степан говорит, «грязной работой». На наше благо, с нежитью да нечистью посильнее тут ни
— То есть — мы и правда дружина, — удовлетворенно заключила Мява. — Тогда мне отрез ткани беленой крепкой нужен. И краски мне наведи такой, подруга, чтобы дождь не смыл. А то какая же дружина и без знамени?
