Ведающая покачнулась, возвращаясь к нормальному восприятию времени, через ломоту в висках. Разом раздвинулся мир, открылся разогнанному сознанию. И взгляд зацепился за ремень торбы на лодыжках обеих ног волколака — вот откуда возникла та крохотная заминка в атаке. Мешок, брошенный Степаном…
Разбудила Степу жуткая вонь. Еще не отойдя ото сна, он машинально двинул рукой зажать нос… и остатки дрёмы слетели в один миг! И воспоминания о вчерашнем вечере навалились вновь. Само нападение прозевали все, включая Мяву — потом кошка объяснила, что переродившаяся тварь выследила их еще на подходе к «его» роще. И расчетливо атаковала именно в тот момент и с той стороны, чтобы создать себе максимальное преимущество: когда оборотень начала возиться с мясом, перебившим ей обоняние, против ветра, и когда троица путников максимально разошлась по поляне. Последнее его и погубило — самую малость перемудрил так и не утративший до конца рассудок обращенный. А еще он не обратил внимание на залётного ворона, не связал с ведьмой, пока птица не подняла переполох. Сильно повезло, если коротко.
Источник вони обнаружился без труда: мешок, куда упрятали с трудом отсеченную голову волколака. Несмотря на все заговоры Куницы, да на скорую руку приготовленную пропитку для мешковины, употребленную по назначению, запах рядом с доказательством успешного уничтожения причины пропажи путников на тракте стоял такой, что слезы брызгали из глаз. Зато откуда-то успели налететь жирные черные крупные мерзкие мухи, с едва ли не сладострастным жужжанием вьющиеся над жутким трофеем.
Попаданец на всякий случай посмотрел на тот край поляны, где мрачная лесная колдунья, как она выразилась, «окончательно упокоила» обезглавленные останки врага. Однако, там эффект получился ровно обратный: несмотря на то, что Ница заставила корни деревьев сначала буквально
— Душа у покойника черна была едва ли не сильнее, чем у нечистого духа. За ночь разъело наговоры, вот же гадость! — с отвращением констатировала подошедшая молодая ведающая, проснувшаяся от того же «будильника». — Придется мне
— Эх, жалко, её как тыкву не порезать ломтиками, — как-то даже мечтательно прищурилась кошкодевушка. — С каждой из окрестных деревень стрясли бы награду… И еще с парочки по дороге дальше, может, прокатило бы…
— Хозяйку гостевого двора, ты, конечно, не слушала, — попеняла подруге Ница, поморщившись отнюдь не от запаха. — Награду староста дать должен, из деревенских накоплений, ему за это потом княжеское мыто спишется. Потому что дружину не пришлось беспокоить да гонять по лесам-полям-болотам. Да только принять
— Напридумывали всякой ерунды, — раздраженно дернув хвостом, вынесла свой вердикт Мява. — Аж слушать противно. Айда снедать!
Как по команде опустив взгляды к мешку с головой, ведающая и попаданец слегка
— Нет!
В ответ звероухая лишь насмешливо фыркнула.
Перед самым уходом с «гостеприимной» поляны, лесная ведьма аккуратно сняла тряпки, которыми перевязала рану на руке Степана. Невесть как собранные девушками в темноте листья и травы, наскоро перетертые в кашицу, смогли затянуть рану. Не особо страшную — скорее царапину в окружении ссадин: студент вчера даже не сразу почувствовал, что волколак его не просто уронил. Теперь же на месте былых повреждений красовался свежий шрам, выглядящий, честно говоря, куда неприятнее, чем само ранение.
— Зато рука не отсохнет, — правильно поняв выражение лица спутника, грубовато возразила Ница. Подумав, она через силу признала: — Была бы книга при мне и запасы — так и следов не осталось бы… Извини.
— Такая опасная царапина? — Степе от одного тона стало не по себе. А потом он вспомнил легенды про укус оборотня из родного мира. Во время путешествия на лодке как-то к слову пришлось, отчего Мява хихикала до самого вечера, поминутно предлагая «маленький кусь, чтобы уши выросли!» И вот теперь до студента вдруг дошло,
