Тусклый утренний свет разлился по комнате, и в нем зеркальные поверхности казались сонными. Размытые отражения, подернутые едва различимой рассветной дымкой… Как оказалось, и зеркалам порой нужен сон.
Краем глаза Доминик приметил мелькнувшую тень.
Другой пожаловал.
— Через три месяца ты проведешь ритуал. Ровно в этот же день, и без опозданий. Сила проснется на несколько часов, а потом затихнет на семь лет. Ты слушаешь меня, Доминик?
Он, как обычно, стоял к нему спиной и выводил пальцем узоры на заледенелом окне.
— Да. Я тебя слышу. Но никакого ритуала не будет, Ир.
— Вот как?
Доминик медленно развернулся к нему лицом.
— Я не отдам тебе свою дочь.
Злобная улыбка скользнула по губам Другого.
— Какая прелесть, — а в следующую секунду Ир выкинул вперед руку и стал медленно сжимать пальцы, словно бы держа нечто в ладони.
Доминик охнул и осел на колени, чувствуя, как ледяные невидимые пальцы стискивают его сердце. Оно стало тяжелым, пропуская удар за ударом, грудь обожгло холодом, дышать же становилось всё труднее… В глазах вскоре помутнело от боли, подкатила тошнота…
— Ты думаешь, я позволю тебе нарушить мои планы? Позволю тебе оставить меня в дураках? — он приблизился к зеркалу вплотную; от дыхания Другого стекло с той стороны запотело. — Я не для того, вложил в тебя столько сил и времени, чтобы всё закончилось, как в доброй сказке…
Его низкий голос отдавался звоном в ушах, невидимые пальцы беспощадно стискивали сердце, запуская в него длинные когти. Доминик уже ничего не видел, кроме темного силуэта напротив. Смазанная тень в зеркале.
Ир играл с ним, наслаждаясь беспомощностью человека, держал на тонкой грани между жизнью и смертью, не давая колдуну окончательно провалиться в черную бездонную пропасть.
— Ты сделаешь, как я прикажу, Доминик. Иначе, — он стиснул пальцы сильнее и широко улыбнулся, услышав сдавленный крик мужчины, — Отражения заберут тебя, человек…
Доминик поднял на него мутный взгляд. Сделал глубокий вдох, собираясь с силами, а потом бросился на зеркало, ударившись в блестящую поверхность плечом.
— И это всё? — насмешливо поинтересовался у него Ир. — Впечатляюще, — хрипло рассмеялся.
Его издевка придала сил. Доминик стал бить кулаками по зеркальной поверхности, не помня себя от злости… Зеркало пошло трещинами, руки покрылись порезами, окрасились кровью, но уже ничего не могло остановить его. Доминик бил зеркала, растаптывал осколки ногами, с огромным удовольствием слушая их жалобный треск под каблуками…
И очнулся он только тогда, когда от зеркал остались только осколки. Колдун опустил взгляд на свои изуродованные руки, затем на одежду, испачканную кровью. Огляделся — Ира нигде не было. Он ушел…
Доминик медленно сполз по стенке, прижимая к груди кровоточащие ладони. Неужели Другой действительно оставил его? Неужели он от него избавился? Сложно поверить.
Колдун закрыл глаза. Боли больше не было, только усталость. Дикая отупляющая усталость. Он немного посидит здесь, отдохнет, а потом уже займется всем остальным…
Из забытья, в которое мужчина провалился, его вывел тревожный голос Вивиан.
— Доминик, что здесь произошло?! Боже… — воскликнула она, увидев его руки, затем скользнула взглядом по развороченной комнате: по разбитым зеркалам, опустевшим тяжелым рамам.
Она присела рядом с мужем, осторожно коснулась его плеча — Доминик повернул голову и посмотрел на нее.
— Что случилось?
Тот ответил спустя несколько секунд, стиснув ладонь жены.
— Выслушай меня внимательно, Ви. Я должен тебе кое-что рассказать…
Месяц Жатвы, Жатвень по Старому Календарю.
Сорок восьмой год эры Нового Бога.
