Ир отступил в темноту. Доминик выполнит приказ. Он всегда их выполняет, не смотря на вспышки упрямства. Из мальчишки вырос послушный пес. Хотя ничего удивительного. Ведь уж если однажды продал душу зеркалам, назад её не вернуть. Эта сделка заключается навсегда.
Что такое вообще Зазеркалье?
Когда Ир только попал сюда, он думал, что не выдержит в этой темноте и зеркальном блеске, что коварные Отражения лишат его разума, что в темнице ему суждено гнить до скончания веков… Так считал и Ану, когда приговорил сына к заточению, но ошибся. Ир подчинил себе свою тюрьму, заставил её служить себе, сделал Отражения верными помощниками. Единственное, что осталось несломленным — стены его темницы. Но это дело поправимое.
В этот раз всё получится.
Должно получиться.
Он остановился и опустил руку в карман, нащупывая прохладную цепочку браслета. Дымчатые сапфиры. Его подарок на её пятнадцатилетие. Как она тогда радовалась ему… Это украшение сделали трудолюбивые руки подземного народа, славившееся своим умением обрабатывать даже самые капризные камни. Браслет обошелся ему в большую цену, но Иру ничего не жалко было для своей сестры.
Его маленькая Иллая… Они появились на свет с разницей в несколько часов. И ни к кому Ир не испытывал столь сильной привязанности, как к ней. Для брата она была самым дорогим сокровищем. Никакие драгоценые камни, даже венчавшие корону Ану, не могли с ней сравниться.
Возможно он любил её слишком сильно. Это оказалась его единственная слабость, чем отец и воспользовался.
Доминик усмехнулся, когда Ир заговорил про любовь. Посчитал, очередной насмешкой. Отчасти так… Но Ир говорил правду: любовь это роскошь, которую они не могут себе позволить. Любовь делает слабым. Зависимым. Она заставляет сомневаться. Хуже любви может быть только предательство того, кого ты любил.
Ир усвоил это правило. Усвоит и Доминик. Возможно, оно даже пойдет ему на пользу.
Ир по привычке покрутил браслет в руке; прикосновение к камням его успокаивало. Помогало привести мысли в порядок. А спокойствие сейчас необходимо… Дар увели буквально из-под носа! И главное, кто? Та самая породистая сучка, которую он лично подобрал для Доминика! Немыслимо быть таким кретином и всё ей рассказать!
Отражение, почувствовав настроение своего хозяина, потемнели и заметались вокруг быстрее. Всё это: отголоски слов, взглядов, чувств, мыслей — тень той жизни, которая идет своим чередом за стенами его тюрьмы. Крохи настоящего — вот, что остается Иру… Такое наказание ему придумал Ану. Что ж, стоит признать, с фантазией у отца проблем не было.
Ир прикрыл глаза.
А с чего все началось?
С простого — с власти. Это люди потом придумали красивую легенду о том, как он якобы полюбил смертную и отказался от своего бессмертия ради него. Чушь! Чтобы он — Ир — полюбил смертную? Ха, и еще три раза "ха"! Нет, всё началось именно с власти.
Ир вырос слишком похожим на своего отца. Тот убил брата, чтобы забрать его корону и стать верховным богом. Ир же был готов убить отца, чтобы занять его место. Ану знал это, потому боялся. Их отношения cкладывались непросто, тут уж ничего не скажешь.
У Ира были последователи, он жаждал власти и обладал поистине дьявольским обаянием. Несколько лет ушло на то, чтобы подготовить почву для заговора, еще время на то, чтобы его продумать… Тут главное, терпение и точность в деталях. Отец ждал от него удара в спину, но не знал, когда именно. Чем старше становился сын, чем больше старик был начеку. Убить его оказалось делом непростым.
Ир до сих пор помнил то будоражещее предвкушение победы, которое охватывало его в последние дни. Сладкая дрожь, пробегающая по телу от одной только мысли, что скоро он станет главой пантеона. Его опьянала близость победы. Он не видел ничего, кроме того момента, как на его голову опустится небесная корона и Заоблачный город склонится перед новым царем на колени.
Другой открыл глаза, резко возвращаясь в реальность из воспоминаний, и взглянул на браслет, который он продолжал стискивать в пальцах.
Его маленькая сестренка. Его маленькая Иллая.
Наверное, никто из них обоих не мог сказать, когда они перешли черту между отношениями брата и сестры. Их всегда связывало нечто большое. То чувство, которое не поддается описанию… Любовь? Может быть. Ир не мог представить себе жизнь без Иллаи, как и она не представляла без него. Они были словно одно целое, просто разделенное пополам.
