Ир до сих пор помнил ту первую ночь, когда прятать своим чувства больше не имело смысла. Он целовал её полные губы, ласкал стройное тело, получая в награду приглушенные стоны удовольствия, в её зеленых глазах он находил ту же смесь чувств, которая царила у него на душе… Они не считали, что поступают неправильно. Наоборот, так и должно быть. Это единственный верный путь.
Та ночь была первой, но не последней.
Всё закончилось, когда заговор раскрыли. Когда Иру пришлось бежать из Заоблачного города, уходя от погони. Но перед тем, как покинуть дом, ему удалось узнать имя того, кто их предал. Имя того, кто всё рассказал отцу.
Иллая.
Звенья цепочки пребольно врезались ему в кожу, когда перед глазами Ира встала картина того дня… Он был одержим яростью, той острой волной, от которой задыхаешься, от которой мир плывет перед глазами и когда единственное желание — это причинить ей такую же боль, которую он испытывал тогда. Будто раненное животное, Иру хотелось рвать и метать от бессильной злобы и обиды. Он чувствовал себя загнанным в угол, и это еще больше распаляло его. И виной этому была та, кому он доверял даже больше, чем себе.
Она предала его. Рассказала отцу. Выложила всё то, что он так тщательно продумывал несколько лет. Сама затянула петлю на шее любимого брата и выбила стул у него из-под ног.
Одно Ир не мог понять — почему.
В бешеной ярости он ворвался к ней в комнату и замер на пороге — Иллая испуганно вскочила с кровати и прижалась к стене. Взгляда на её близнеца было достаточно, чтобы понять — отступать ей некуда. Он всё знает.
Ир улыбнулся. Испуганный вид Иллаи ему понравился. Неплохое начало для беседы.
— Что ты здесь делаешь? — она пыталась говорить уверенно, но ее голос все равно дрогнул. — Отец ищет тебя.
Ир осторожно прикрыл дверь. Минуту назад он был готов выломать её, разнести всё тут в пух и прах, но стоило переступить порог, как его обуяло странное ледяное спокойствие. И именно оно испугало Иллаю больше всего. Таким брата она никогда не видела.
— За что ты так со мной, а? — негромко поинтересовался у нее Ир, медленно приближаясь к сестре. — Ты могла стать королевой… Я бы положил весь город к твоим ногам, но ты предпочла сдать меня отцу. За что, сестренка? Я обидел тебя чем-то? — он говорил мягко, с привычными ей заботливыми нотками, но взгляд его темных глаз по — прежнему оставался холодным.
Иллая почувствовала, как её ноги становятся ватными. Она вцепилась в спинку кровати, чтобы удержаться на них. Ир почувствовал её испуг и улыбнулся шире.
Это всё напоминало ему охоту, которые так любил устраивать отец. Жертва понимает, что выхода нет, что она поймана и оказалась в ловушке. Осознание собственного бессилия — пожалуй, самая лучшая и "вкусная" часть игры.
— Прости… Я волновалась за тебя. Пойти против отца, Ир… Он позвал меня к себе вечером и сказал, что знает о твоих планах. Пообещал, что не причинит тебя вреда, если я ему всё расскажу. Я боялась за тебя, Ир… А он сказал, что не убьет тебя, что оставит в Заоблачном городе… Пожалуйста…
Ир приблизился к ней вплотную. Протянул ладонь и ласково провел ладонью по щеке сестры.
— Я всё понимаю, сестренка, — произнес он. — Ты так волновалась за меня, моя маленькая Иллая… Переживала, — его пальцы осторожно очертили линию подбородка. — Ты сделала это всё из лучших побуждений.
Тогда-то в её глазах он увидел настоящий ужас. Жертва только что осознала, что её так просто не отпустят. Поняла, что игру следует доводить до конца.
— Ир, пожалуйста… Я поверила ему на слово. Он бы убил тебя…
Он ничего не ответил, просто обхватил её лицо, аккуратно приподняв его так, чтобы Иллая смотрела ему в глаза.
— У тебя такие красивые глаза.
— Ир, не надо…
— Я очень люблю тебя. Ты же знаешь это, да?
— Ир, прошу…
— Закрой глаза, Иллая.
— Не надо…
— Просто закрой. Я обещаю, — он склонился к её уху и шепнул, — больно будет только в самом начале.
Она расплакалась, и Ир осторожно вытер слезы, бегущие по щекам. Нежно поцеловал сестру. Иллая плакала недолго. Вскоре её всхлипы сменились криками, а слезы на его пальцах — кровью.
Ир ослепил её. Такова была плата за предательство. Его же самого заперли по ту сторону зеркал, где ему суждено торчать всю свою бессмертную жизнь.
Но беспощадное время расставило всё на свои места. Пленник пережил падение Ану и наблюдал за тем, как на месте идолов его семьи возводят статуи Единого. Как разрушаются храмы в честь его отца и сестры, и как вместо них строятся прибежище нового бога.
Ир чувствовал в воздухе запах перемен — скоро всё должно измениться. И Доминику, как и его дочери, суждено сыграть в этом немалую роль.
Белый месяц. Белояр по Старому Календарю.
Двадцать седьмой год от эры Нового Бога.
Где-то в глубине души Доминик знал, что она уйдет, услышав правду. Знал, что Вивиан не смирится с таким положением вещей. И где-то в глубине души предугадал, что та исчезнет… Это даже вызвало у него облегчение. По крайней мере, немного времени для дочери его жена выиграла. А там уж, как карта ляжет.
