– Этого достаточно, чтобы вас выгнали из отряда, а если добавить к этому то, что произошло с Юн Сей, то речь идет об отстранении от работы или исключении.
Бора заговорила громче:
– Простите, учитель. Вас зовут Шин Сон Хван, правильно?
– Да, это я.
Шин Сон Хван пристально посмотрел на свирепую молодую ведьму. Если бы не тот факт, что у нее на коленях лежала ученица Школы сновидений, она бы сразу же напала или сбежала. Он гадал, когда же ведьма покажет себя во всей красе и попытается навредить ученикам.
– Вы ведь тоже экстрасенс? – спросила Бора.
– Очевидно, – перебил ее Шин Сон Хван.
Брови Боры взлетели вверх, но затем она вновь обрела самообладание.
– Я уверена, что быть экстрасенсом для вас нелегко. Имеет ли теперь значение, что я ведьма или что Микаэлла спас Сей от смерти?
– Чтобы ведьмы вмешивались в дела экстрасенсов…
Сидящая на коленях Боры Сей тихо закашляла. Бора и Шин Сон Хван посмотрели друг на друга, затем повернулись к Юн Сей.
– Она простудилась. Забирайте ее.
Бора встала, предоставив Микаэлле нести Юн Сей. Она была в ярости, но ничего не могла с собой поделать. Ведьме разрешалось вмешиваться в дела учеников-экстрасенсов, но она не хотела этого делать, если ее участие означало, что Микаэлла и Сей пострадают.
Учитель Шин Сон Хван поехал обратно в школу с Микаэллой и Юн Сей в машине.
– Какая неблагодарность. Идиот.
В конце концов дождь прекратился. Бора натянула плащ-невидимку и с ворчанием перевела пылесос в режим полета. Пора было возвращаться. В ведьмино место, в район Сунэ.
После того как Юн Сей сильно простудилась, была проведена комиссия по наказанию.
Комитет по наказанию собрался в тишине. Проступок был очевиден, а последствия инцидента достаточно серьезны, чтобы требовать наказание любого уровня. Где-то в воспоминаниях людей, которых Сирена эвакуировала со станции Сохён, должен был остаться пробел. Два экстрасенса, сражавшиеся с Юн Сей, могут и в будущем нападать на детей Школы сновидений.
– Ученица Юн Сей. Несанкционированное использование магических предметов, пронос проклятых предметов, вандализм, уход из школы без разрешения, драки без правил. Я что-нибудь упустил?
Юн Сей покачала головой. Слушая список своих проступков, она поняла, что «контакты с ведьмами и экстрасенсами» на самом деле не запрещены правилами. Но ей было не по себе от общения с ними. Она испытывала дискомфорт. В жилах ее семьи текла кровь ведьм, точнее, кровь тех, кто когда-то предоставил ведьмам свои тела.
«Ее звали Ан Мари?»
Женщина, похожая на его тетю, была дальней родственницей Шин Сон Хвана. Взрослые в доме отрицали наличие таких родственников, но учитель Шин вспомнил это имя, когда приехал в Соннам. Дело в том, что ведьмы вмешиваются в воспоминания тех, кто занимает их тела. Ничего хорошего от общения с ведьмой не было, поэтому он не стал с ней связываться. В конце концов, он был учителем, который должен защищать учеников.
«А теперь все вот так».
Юн Сон Хван посмотрел на молодого экстрасенса, стоявшего перед ним.
Юн Сей опустила голову и ждала, когда ей вынесут приговор и объявят наказание. Микаэлла рядом с ней легонько коснулся ее плеча своим. Микаэлла тоже присутствовал на заседании комиссии по наказанию, так как его обвинили в том, что именно он стал виновником инцидента. Юн Сей вспомнила, что эта ситуация напоминает тот день, когда ей было тринадцать лет и учитель Юволь отругала ее за инцидент с кузнечиками.
– Ну что ж, лучше я получу свое наказание.
Если бы ее исключили, Юн Сей могла бы ходить в обычную школу. Теперь, когда она могла контролировать свои силы, не было ничего страшного в том, что она училась в необычной школе. А самое главное – у Юн Сей был дом, куда она могла вернуться, и родители, которые ее ждали.
Однако у Микаэллы не было того, что было у нее. Школа сновидений Ким и Джан была для него всем. Даже если он научится контролировать свою магию, он не сможет посещать обычную школу, так как его способности считаются слишком опасными.
Юн Сей вспомнила слова Микаэллы, сказанные перед тем, как он вошел в комнату для наказания. Трясущимися руками он потер щеки, пытаясь изобразить улыбку, и низким голосом произнес:
– Мне сказали, что они еще не знают, кто будет опекуном.
Юн Сей взволновалась.
– Значит ты не знаешь, куда поедешь и с кем будешь жить?
– Я мог бы поехать во Францию, потому что там живет моя мама. Но мне понадобится время, чтобы выучить французский.
Микаэлла прислонился к стене и остановился.
– Я не хочу уезжать. Домой в Корею или во Францию. Жить с мамой или с папой.
– Почему?
Юн Сей специально старалась говорить прямо. Возможно, это их последний разговор перед расставанием. Микаэлла подтянул колени к себе и обхватил их руками.
– Мне здесь нравится. Ты зовешь меня Микаэллой, кто-то зовет меня Микой, а учитель зовет меня Микаэлем. Я могу жить с тремя именами. Я не знаю своих маму и папу и хочу жить здесь.
Вскоре прозвенел звонок, возвещающий о начале работы комиссии по наказанию. Микаэлла легонько потянул Юн Сей за воротник, когда она вошла первой.
