Проснувшись, поняла, что хоть бегала-то во сне, а устала так, как будто гоняла наяву. Солнышко уже давно встало и, пробиваясь сквозь кружево покачиваемых ветром занавесок, ласкало нежно кожу. Вставать совершенно не хотелось и в голове настойчиво гуляла мысль о том, что после таких нервных потрясений нужно иногда и полентяйничать. Особенно, если точно знаешь, что в ближайшее время тебе не надо никуда убегать.
Подтянув к себе все ту же пластину и, подкормив прихваченными с ужина остатками пирожка, моего рыжего 'короля' в коробочке — принялась колдовать.
Все-таки замечательная у меня семья, да. Мамуля с бабулей с раннего утра принялись 'лечить' будущего ими же покрашенного родственника от 'недержания' (правда, не уточняли, какого именно). Папа под шумок смылся с утра пораньше на работу, не желая попадаться на глаза своему компаньону.
А после завтрака, под одобрительные взгляды старших родственниц все одиннадцать ведьм, ведьмочек, ведьмулечек и один ма-а-аленький демоненок с соответствующим характером решили пренепременно уделить максимум своего внимания гостю (читай подопытному экземпляру).
Через полчаса, двух смен подгузников, одних обмоченных штанишек (детских) и одних обмоченных штанов (уже взрослых, братишка 'постарался'), а также десяти заплетенных вокруг шикарных рогов косичек — Рогнеда Филиповна и Милоока Порфильевна, заявив, что они де рады тому, что будущий зять смог найти общий язык с детьми, оставили их на попечении оного, предупредив, что исчезают 'совсем ненадолго'. Когда мои родственницы вот таким тоном говорят 'ненадолго', можно сказать одно — почти навсегда.
К концу дня моего просмотра увлекательнейшего шоу 'развлеки ребенка и не убей' или 'ухайдокай верховного демона и получи за это печеньку' усталый, практически не сопротивляющийся, демон с измученным лицом сидел, скрючившись буквой 'зю', и безропотно 'пил чай' неизвестного происхождения жидкости и 'кушал торт' песочного наполнения из детской посуды. К заплетенным косичкам между рог прибавился угрожающих размеров начёсанный ирокез, зацементированный суперстойким лаком для волос 'Искристый бетон?5' и отсвечивал разноцветными блестками.
На отрабатывание 'стрельбы глазами' на его персоне моими средними сестрами, как раз того самого пубертатного периода готовящих реферат на тему 'Мужчины и способы их охмурения в соответствии со шкалой возрастных категорий подопытных', он уже вообще никак не реагировал.
Весь день я наслаждалась хлебом и зрелищами. Хлеб мне обеспечивали слуги в прабабкином доме, а зрелища — навеки полюбившийся мне таракаша и сестры. Судя по всему, время моей свободы от пристального внимания будущего мужа растягивается с нескольких дней на неделю.
Я в свою 'банду' верю, раз они взялись за него всерьез — быстро это не закончится, а потому можно немного успокоиться и наконец-то сесть и без спешки обдумать свои дальнейшие шаги.
Зря я, конечно, расслабилась, о чем мне не преминула напомнить 'дорогая' родственница, да.
Так и получилось, что чуть позже, тем же утром… Нет, я конечно, знала, что она меня просто так в покое не оставит, но рассчитывала, что ее планы по моему окольцовыванию не начнутся так скоро и у меня будет время на 'прийти в себя и уйти по-английски', а попросту говоря смыться, но… суровая действительность оказалась еще более сурова ко мне, чем я предполагала.
Утро. Опять сплю. И снова-таки лентяйничаю (что-то в последнее время слишком часто я это делаю, как бы не привыкнуть). В общем, получаю максимум удовольствия, пока есть такая возможность. Выползла из комнаты, после принятия всех утренних процедур, свежа, бодра и благостно настроена ко всему миру, даже охота одного конкретного демона на мое тельце и душу не портило настроение.
Не-е-е, настроение мне испортили минутой позже, как только я спустилась к позднему завтраку в малую столовую. Лицо у меня перекосилось знатно при одном только взгляде на сегодняшнего гостя.
Рядом с прабабкой Секлетой сидел худощавый — ладно это я ему польстила — худой, как Чахлык Нэвмырущий и длинный, как жердь, светловолосый, можно сказать даже серо-пегий, молодой мужчина с удивительно невыразительными глазами. Сего индивида я знала хорошо, благо не раз приходилось встречаться на местных Шабашах, а до того на всех занятиях и уроках, начиная с детского сада и заканчивая ШВиК-ом.
И хоть это не мамин бывший жених, что так неосмотрительно повел себя во время празднования того, рокового для него, Выпускного Шабаша, зато имел прямое отношение к вышеозначенному индивиду.
Позвольте представить, Орестян Тынячий, сын небезызвестного вам любителя залётных нимф, несостоявшегося маминого жениха и прабабкиного любимчика, Перпетия Тынячего, представителя одной из самых влиятельных семей Польши. А еще мой десятилетний школьный кошмар, 'летящий на крыльях ночи' ужас и просто доставучейший из доставучих нудотник.
