Уже слетая по ступенькам под завывания неудачливого претендента в мужья, поняла — смываться придется как можно быстрее. Завернув за угол увидела настигающую меня кару. Роль кары решила исполнить прабабка, которая неслась мне на перерез со здоровенным дрыном на перевес. Делать было нечего и пришлось уматывать в сад.
Сливки, грушки, черешеньки, клумбочки… добраться удалось аж до яблонек, что стояли в трех метрах друг от друга с опоясывающей клумбой вокруг. Удобно так стояли, и дорожка в круговую протоптана, как будто специально для забега от злобствующей старой ведьмы.
Дрын, от неконтролируемо выпускаемой периодически негативной энергии, уже чуть светился. Такая 'дура' если огреет по лбу — искорки еще долго считать можно будет, причем и в прямом и в переносном смысле.
Бабка Секлета уже задыхалась, но, видимо, вспомнив молодость, отдавалась бегу самозабвенно и настойчиво мчалась за мной костеря на чем свет стоит, за то, что обидела ее 'дорогого Оресю'. На вопли типа: 'я тебя породила — я тебя и убью', я уже с 'языком на плече' отвечала не менее самозабвенно, что рожала меня не она — не ей меня и убивать, тьфу ты, мою судьбу и решать. И вообще, в гробу я видала таких женихов в белых тапочках, да.
На десятом круге таки заявила, задыхающейся прабабке, что с ней вся моя семья перестанет общаться, когда узнает, что в доме ее родную правнучку гнобят, а всяких ненавистников 'рогато-копытных' привечают.
Она меня поразила, честное слово. Вот так, на месте не сбавляя скорости развернуться и на полном ходу понестись в сторону еще недавно так лелеемого гостя, не каждый сможет.
'Дорогой Ореся' целый час считал звезды лежа под полуденным солнышком на траве, там же, где упал, встретившись с прабабкиным дрыном.
Женщина она у нас хоть и своенравная, но свою семью любит, хоть и любовь эта иногда и выражается специфически. А братик мой младшенький, как ни крути и рогатый, и копытятый, в общем, вылитый верховный демон в детстве. И его она, несмотря на сходство с Демоновичами любит не меньше чем остальных своих правнуков.
И все бы хорошо, вроде как и 'враг' повержен и мир с хозяйкой дома восстановлен, а желания оставаться в этом самом доме не возникало никакого. А вдруг она очередного 'оресю' мне припаяет, и уже без отсрочки на день, а чтобы сразу и… на веки вечные? Вот тебе и недельные каникулы перед очередным забегом подальше от жениха.
Уже вечером, так и не выйдя к обеду-полднику-ужину и поедая все принесенное мне прислугой из кухни, сидела у окна собственной комнаты и думала о том, куда б пойти, куда б податься. Выводы были не утешительные — к троюродной прабабке Зосе в Шотландию уже не подашься, там Лита и стенающий Маамон. В Польшу из-за, скажем так, 'разногласий' с противным Оресей тоже. И куда дальше? Нет, мир он конечно большой, но…
Помощь пришла, откуда не ждала. Вернее не совсем так. Занька — чтобы я без нее делала — уже поздно ночью, когда весь дом спал, ну и ничего не надумавшая я, в том числе, заявилась в своей ступе и просто таки преступно меня украла.
Честно говоря, я спросонья не особо соображала, что делаю, но вера в сестрицу была непоколебима, поэтому, когда она сказала мне: 'лезть в ступу с вещами, дура', то я и полезла. От сна окончательно отошла, когда мы уже покидали прабабкино поместье со всем его хозяйством и радостно скалящимся лешим.
Такого открытого хамства я уже не выдержала и оскалилась в ответ. Ну да, это же ему завтра утром придется отчитываться перед местной хозяйкой — куда делась ее правнучка и почему он не поднял тревогу. Дух лестной моментом погрустнел и, осознав, что ему еще правдоподобную отмазку придумывать, да и я-то в любом случае еще вернусь, принялся усиленно махать мне, неизвестно откуда взявшимся, платочком.
Летели долго. Я даже успела немного вздремнуть, пытаясь догнать приснившийся мне сон и, наконец, понять — поцелует он меня или нет? Кто 'он'? Не знаю, просто ОН. Лицо вроде, как и вижу, но вспомнить и узнать не могу.
В общем, к месту назначения, о котором я, впрочем, не имела ни малейшего понятия, мы прибыли часа через полтора, ну-у-у, по моим ощущениям.
Оказывается, мы прилетели опять в город. Даже больше, приземлились в том дворике, где я оставила вот эту же самую Занькину ступу, сбегая из родного дома. Время было не сказать, чтобы раннее, но для многомилионного города не самое позднее, потому я, наскоро переодевшись из пижамы в легкую кофточку и черные джинсы, поплелась за сестрой.
Через двадцать минут мы сидели в небольшой уютной пиццерии, где пекли не только самую наивкуснейшую пиццу, но и чудеснейшие блины. Когда принесли заказ, мы с Занькой набросились так, как будто неделю голодали. Намазывая не самым тонким слоем красную икру, складывали нежнейшие кружочки тонкого теста и со смаком отправляли себе в рот. Мм… сказка… просто божественно! От позднего и может совсем не полезного ужина меня ничто не могло оторвать. Сестра, тоже не отставала и, видимо опасаясь, что все слопаю я, уминала за обе щеки. Только после того насытилась, чуть ли не икая, спросила:
