– Нет, – пытаясь набраться смелости и взять волю в кулак, твёрже заговорил Киллиан. – Я не струсил. Я приехал сюда выполнять свою работу строго по уставу, который я, поверьте, знаю очень хорошо. И если нужно, я прочешу лес вдоль и поперёк. И кто бы там ни был, хоть ведьма от дьявола, хоть безумец, я их найду, и всех покарает закон! – категорически и уверенно произнёс громкую речь он. Наверное, таким образом Аид проверял его на вшивость, продолжая сверлить ненавистным взглядом.
– Раз вы смогли найти общий язык, то завтра я познакомлю тебя, Киллиан, с милым пареньком Генри. Ему пятнадцать. Он живёт в приюте при церкви. Я думаю, Генри с удовольствием поможет тебе освоиться в городе, всё покажет, расскажет, – как ни в чём не бывало продолжил Прескот, стуча пальцами по столу, а О’Коннел саркастически фыркнул от его первых слов.
Однако это хотя бы единственная хорошая новость! Несмотря на то, что между ними была колоссальная пропасть в возрасте – аж семь лет, – он очень надеялся, что сможет завести нового друга. Может, хоть он окажется нормальным в этом чёртовом городке?
О’Коннел был бы рад познакомиться с Генри хоть в ту же минуту, да вот дождь и буря разразились на весь день, заполоняя грязными, мутными реками. Похоже, Аид не простил то, что кто-то отважился поставить его теорию под сомнение и раскрыть рот, и решил отомстить, лишив Киллиана всяких поблажек и отправив его разбираться со всей документацией, знакомиться с правилами и делами прошлых лет. Там-то он и провозился до самого вечера. Перебирая нескончаемые бумажки, парень с разочарованием понял, что сладко ему здесь точно не будет.
На следующий день солнце наконец-то соизволило выглянуть на несколько часов, чему он невероятно обрадовался, но тучи с океана уже угрожающе надвигались на город и грозились испортить все планы, напоминая тем самым «солнцеликого» Аида. Поэтому, чтобы успеть до привычной темноты, О’Коннел с предвкушением поспешил на главную площадь возле церкви, где его уже ждали Преподобный Энтони и Генри.
На площади сновало непривычно огромное количество горожан. Видимо, все люди улучили удачный и солнечный момент и пришли на ярмарку распродавать свои товары. Однако даже снизошедшее на Киллиана солнце не улучшало общую мрачную и пугающую атмосферу в городе. Он почти подошёл к белой деревянной церкви, когда около её забора заметил Энтони и милого юношу. Лучезарная улыбка Генри заставила Киллиана улыбнуться в ответ и помахать рукой. Тот будто светился от радости и излучал совершенно другую энергетику, абсолютно не подходящую этому месту. Он стоял, засунув руки в карманы чёрного сюртука. О’Коннел заметил, как холодный ветер развевал каштановый вихрь на голове мальчика, а его карие глаза азартно горели идеей. Но сильнее всего взгляд его привлёк старый, заношенный и растянутый, но, по всей видимости, очень любимый шарф в серо-красную полоску.
– Здравствуй, рад тебя видеть! Знакомься, это Генри Хиггинс, твой новый проводник по городу, – Энтони улыбнулся, и возле его глаз появились морщины.
– Здравствуйте, Киллиан! Преподобный очень любезно попросил меня познакомить тебя с местными людьми, традициями и просто помочь освоиться, – Генри протянул руку О’Коннелу. Лучезарная улыбка этого мальчишки озаряла округу, словно второе солнце, и выбивалась из множества угрюмых лиц.
– Можно на «ты», я не настолько стар, чтобы ко мне обращались на «вы». Очень приятно познакомиться, Генри! – он усмехнулся и пожал ему руку, кивнув.
– Что ж, дети мои, я должен идти, скоро начнётся месса, а мне опаздывать нельзя, как понимаете, – с сожалением произнёс Энтони и поправил крест на груди.
– Да, конечно! Не смею вас задерживать, – после этих слов Преподобный откланялся, а Киллиан вместе с Генри направился прогулочным шагом на площадь. – Сейчас я зайду в штаб Инквизиции, а ты подожди, пожалуйста. Мне нужно получить указания Аида, моего наставника. Может, расскажешь, как ты познакомился с Преподобным Энтони?
– Ох, Энтони мне как отец! Когда мои родители погибли, мне было лет семь, и он первый из прихода кинулся мне на помощь, устроил в приют и следил за мной, чтобы я с плохими компаниями не связывался. Я ему очень благодарен! – без толики грусти говорил Генри. А то и понятно, поскольку его родители умерли очень давно.
– А что случилось с твоими родителями? – осторожно поинтересовался О’Коннел.
– Я толком и не знаю, но мне рассказывали, что их сгноили ведьмы. Наслали какую-то болезнь, сильный и кровавый кашель, а потом они мучительно скончались. Никто из лекарей не смог им помочь: все разводили руками, а священники только и могли, что читать молитвы, – опустил голову юноша и вздохнул. – Единственное, что от них осталось, – это шарф
Боже, и здесь винят ведьм!
Киллиан мог предположить, что вместо таинственного и пугающего проклятия это был более приземлённый недуг – чахотка. В таких влажных и холодных местах, где появление солнца – праздник, он должен быть довольно распространённым заболеванием. Спасибо, что не чума.
