— Ты совсем ослеп! — Кощей ухватился за распухшее ухо и стал тузить голову Мерлина из стороны в сторону. — А еще главный придворный колдун! Не знаешь, что делать?! Ты доставил три, а не два сердца — она беременна!
«Беременна?! У меня будет ребенок?» — я сам не знал, радоваться или печалиться неожиданной вести.
— У ведьмы ранняя беременность, сердце еще не сформировалось и не успеет вырасти к трапезе, — как мог, оправдывался Мерлин.
— Так к следующему году поспеет, — Кощей, наконец, отпустил ухо и завершил аудиенцию пинком под зад. — Убирайся, придурок!
Мерлина уговаривать не пришлось, и мы опять оказались в коридоре.
— Ну, что? — усмехнулась Марго. — Дернул за веревочки?
— Ведьма! Ведьма! — визжал лопоухий колдун. — Это ты пустила на Кощея волну ненависти! Ты?!
— Я, — спокойно согласилась Маргарита, — Попробуешь еще сделать нам плохо — опять заболят уши.
Мерлин даже завизжал от злобы.
«Не знаю, кто виновник истерики Кощея, но Марго ведет себя прекрасно, — любовался своей любимой. — Куда мне до нее? Нет, без порошка, она бы на меня и не взглянула. Растяпа, трус и неуч. На халяву околдовал богиню… Спасу ее и ребенка. Не знаю, как, но обязательно спасу».
Путь к жилищу Мерлина ничем не отличался от дороги к Кощею. Ковер исправно летел, а Горыныч натужно пыхтел в арьергарде, как и раньше. Только Мерлин приуныл и за весь полет не сказал и слова. Он ушел в себя и, морщась от боли, поглаживал истерзанное ухо.
Правда, когда ковер опустился у его замка, Мерлин раскрыл рот:
— В темницу их, — кратко приказал он и, не глядя ни на кого, пошел залечивать раны души и тела.
Оставшись наедине в подземелье, я спросил:
— Ты на самом деле беременна?
— Нет. Они — колдуны, но и я — ведьма. Ложная сдвоенная аура обманула Кощея, подтолкнула к принятию удобного для нас решения. На год они практически забудут о нас, а за это время все может случиться.
Я долго размышлял над ее надеждой. Что же может произойти за отпущенное Кощеем время? Единственно приемлемым казался побег. Массивные, обитые металлом двери не прибавили оптимизма на этот счет.
— Монтекристо, — вслух вспомнил я.
— Что? — не поняла Марго.
Я вспомнил, что моя женушка пропустила несколько веков на Земле, начиная со средневековья. Она усиленно наверстывала упущенное в библиотеках, но до героев Дюма еще не добралась.
— Так звали одного специалиста по побегам, — не вдаваясь в подробности, познакомил с узником замка Иф. — Попробуем его метод?
— Давай, — сразу согласилась она. — Мне еще ничего не пришло в голову.
— Вывернем карманы, — вслух размышлял я. — Что найдем твердого и острого?
Наше имущество оказалось небогатым: металлическая расческа, шариковая авторучка и большой, дюйма на три длиной, нательный крест Марго.
— Зачем тебе эти безделушки?
— Пригодятся, — одним словом, скорее напустил тумана, чем объяснил свои планы и стал скрести авторучкой цементный пол камеры.
— Мышиная возня, — получил оценку своих стараний, но упорно ковырял пол.
Марго ласково потрепала мои волосы, повторила Есенина:
— Ковыряй, ковыряй мой милый, — печально качнула головой и свернулась калачиком в тщетной попытке уснуть.
Я помнил историю побега из крепости-тюрьмы в изложении Дюма. Помнил, что свобода и тогда лепилась из крупиц надежд и, казалось, бессмысленного труда.
Наконец, когда в ямку, согласно процитированному стихотворению, мог засунуть палец весь, получил поддержку жены:
— Отдохни, будем копать по очереди.
Цементная стяжка окончилась, дальше шла земля. Плотный суглинок едва поддавался примитивному инструменту, но работа спорилась быстрее, чем в цементе.
Спустя пару дней сделали неприятное открытие, что нас, в конце концов, разоблачат из-за растущей горки извлеченного из подкопа грунта. Пока, когда тюремщики приносили еду, мы прикрывали мини террикон спинами, а лаз — соломенным матрацем, но что дальше будет?
— Эх, были бы гномы или какие-нибудь тролли помельче, — мечтал вслух. — Вынесли бы грунт в свои норки.
— Молодец! — вскочила жена. — Гномов здесь нет, но полно крыс.
— Разве они станут таскать землю?
— А как же, никуда не денутся.
Я сразу поверил Марго, ведь знал, она — ведьма.
А Маргарита сразу принялась колдовать. Ее чары не пропали даром: Спустя час вокруг нас сидел аккуратный кружок из полсотни крыс, они шевелили усиками, внимательно блестели бусинками глаз и слушали мысли ведьмы. Это я думаю, что крысы вникали мыслям, поскольку Марго молчала. Но вот она вскинула руки — крысы шустро засеменили на коротких ножках к горке грунта и потащили в лапках и во рту крошки земли.
Сначала, казалось, от крысиной помощи нет никакого толка, но когда проснулся на следующий день, то от холмика земли не осталось и следа.
Заставить грызунов рыть ход вместо нас не удалось даже Марго, так что работали в камере все: я, любимая женушка, крысы.
