По моим прикидкам, до наружной стены замка мы бы и за год не докопались. Мы планировали подкоп в соседнее помещение, зал волшебных вещей. На лаз в пару метров длиной нам хватило всего около месяца. Когда над нами простукивалась пустота, мы поняли — пора. Наконец замок уснул: стихли шаги в коридорах, исчезли заглушенные толстыми стенами голоса, крысы стали активнее бегать по камере и выпрашивать кусочки хлеба из остатков тюремного рациона. Мы поняли, что пришла ночь, замок уснул — самое время побега.
— Попробуем?
— С Богом, — дала добро жена.
Я полез в узкий подкоп и начал активно стучать по тонкой, но прочной преграде — цементному полу соседнего помещения. Стук, нам казалось, летел по всему замку, но больше не хватало терпения тихо и медленно процарапывать путь к свободе.
Сон колдунов оказался крепким. Хоть я и гремел около часа, но никто не проснулся, и вскоре мы протиснулись сквозь узкие рваные края щели. Как и рассчитывали, вынырнули в зале волшебных образцов.
Колдуны заперли дверь снаружи, но развешенные на стенах образцы подсказали путь к спасению. Меч-кладенец легко, словно в масло, проникал в преграду. Еще полчаса работы устранили и это препятствие.
В проеме провожала огромная стая обитателей подвала. Они тыкались серыми мордочками в ноги, пытались обнять их лапками. Как грустно прощаться с милыми крысами. Мы еще минут с десять гладили грубую шерстку, а прирученные зверьки ласково покусывали руки, лизали пальцы, льнули к нам. Непривычная в Темном Мире любовь окатывала нас волнами и ответно лилась на маленьких грызунов.
Тяжело расставаться, но пришлось оторвать цепкие лапки и переступить порог. Слезы, даже у меня, накатились в уголки глаз, а у Маргариты прочертили две блестящих бороздки. Крысы жалобно попискивали у разбитой двери, но так и не решились преодолеть дверной проем.
Коридоры замка многократно и гулко повторяли эхо шагов, но никто не проснулся. У лаборатории Мерлина страх уступил настырному любопытству — я приоткрыл дверь. В глубоком кресле у стола с колбами нервно спал Мерлин. Он тихонько постанывал, от кого-то защищался руками и постоянно шептал:
— Маргарита, только не уши… только не уши…
Не знаю, что снилось тюремщику, но легко угадывалось — кошмар, и трясет в нем поджилки, наложившему в штаны помощнику самого Кощея, моя женушка.
— Пошли, надо спешить, — потянула Марго за рукав.
Еще одна дверь дребезжала от могучего храпа подручных Мерлина, и мы, не сговариваясь, припустили бегом. В зале кристаллов немного отдышались.
— Что дальше делать?
— Лучше погибнуть, но не отдадим им Марс и Землю, а?! Я кивнул.
— Вот и хорошо, — подытожила Марго.
Жена опять вошла в роль командира. Она сняла с подставок кристаллы Марса и недавно выращенный кристалл Земли.
— Летим к старому приятелю, — то ли приказала, то ли сообщила она.
И мы повторили нуль-транспортировку на сиреневую планету. Переместились в прежнее болото, даже нашел пуговицу, слетевшую с рукава рубашки в прошлом году.
— Что, опять топаем к царю Атоше? Снова в Караган?
— Нет смысла. На сей раз, мы не доберемся до волшебной палочки, а без нее даже местный изумруд не поможет.
— Так зачем же мы здесь?
— Мы бежим от опасности, так почему бы не сюда? — разъясняла ситуацию неразумному мужу: — Кристалл должен остаться на месте старта, а что бы он не достался колдунам, мы его надежно спрячем.
— Но как?
— Есть задумка. Пошли. Пока колдуны спят, но кто знает, когда они проснутся?
Мы выбрали иной путь по сравнению с прошлогодним. Марго говорила, что это путь к морю. Как она все помнит? Я только после ее подсказки вспомнил рассказы местных крестьян о близком море, о чудищах в нем и удивительных странах на другом берегу.
«Неужели она хочет утопить кристалл в море? — шевелилась нелепая догадка. — Но как тогда мы стартуем? Ведь во время сказочного перелета надо быть рядом с кристаллом. Нырнем на дно морское?»
Так я терзал себя сомнениями, но не беспокоил глупыми вопросами Маргариту. Я полностью ей доверял — это ведьма экстра-класса.
На берегу сразу же приступил к постройке плота. Наступила ночь, но Марго подгоняла, и мы работали при свете костра и местных лун. Утром нелепая конструкция из хвороста, плавника, обрывков рыбацких сетей и шкотов была связана.
«Да, далеко не уплывем».
Марго словно услышала мои сомнения:
— Нам бы отплыть на пару километров, а там пусть разобьет море наш плотик в щепы — так еще лучше.
— Тогда поплыли.
Марго легко запрыгнула в самую середину плота, за ней вскарабкался я. Пока взбирался на плавучее средство, оно опасно кренилось и почти ушло в воду, но все же выровнялось и держало на плаву. Когда начал грести обломком весла, то оно медленно, но понесло нас от берега.
Пока Марго не остановила меня, плотик несколько раз опасно кренился и весь скрылся под водой. Со стороны могло показаться, что мы сидим на зеркальной глади моря. Никогда не видел, даже в штиль, настолько гладкого, как полированная доска, моря. И если бы быстро всасывающая воду древесина сиреневой планеты не тонула, то можно было бы не спешить, понежиться, полюбоваться красой хозяйки-планеты.
