Они притихли и потихоньку переключились на насущное. Пошли беседы о власти. Спорили, кого протолкнуть депутатом нового парламента: прожженного колбасника из почившей парторганизации или Люськиного фантома. О соперниках практически не беспокоились. Ведь человечьи призывы летят мимо ушей оскотинившегося народа, а колбасная ложь ведьм — бальзам, мечта среднестатистического избирателя.
Пришлось в который раз густо краснеть, ибо я сам не такая уж белая ворона.
«Вот, суки! — возмущался внутренний голос. — Околбасили и еще измываются над людьми!»
Робкий протест быстро увял под гнетом страха. Личной храбрости хватило на подслушивание тайны заколдованного Васи, и сейчас мечтал лишь, как выбраться с чертовой мельницы.
Вася, надо сказать, ввязал в опасную переделку, но передряги напомнили, что я человек. Что бы им оставаться, необходимо постоянно давить страх и алчность тела.
Вася… Вася — единственный из слуг, не примирившийся с колбасной философией. Не успокоился хрюканьем у сытой кормушки, во все лез, всем интересовался. Только длинные носы быстро обрубают хозяйки поселка.
В начале нынешнего лета он исчез. Дни шли за днями, а его хозяйка не только не била тревоги, не искала слуги, а наоборот была спокойна, словно знала где он. На третий день привела нового слугу, ленивого и сонливого колбасника. Настолько ленивого, что вскоре прогнала, обходясь услугами фантома. Потом взяла нового (сложно найти хорошего слугу).
Я почуял неладное, ко всему подозрительно приглядывался, усиленно следил за ведьмами. Все без толку.
А спустя неделю появился он. Он сам запрыгнул на колени, квакнул и шмякнулся дальше, на стол. Лягушка лягушкой… ну кто бы мог подумать, что это он? Но аномальное поведение заставляло приглядываться к зеленому крикуну, постепенно зрели подозрения, а за ними уверенность.
И я его спросил: — Ведьмы заколдовали?
— Ква, ква! — возбуждённо горланил он и пару раз кивнул зеленой лоснящейся головой.
— Где же они тебя так?
Он совсем раскричался и протянул лапку в сторону мельницы.
— На мельнице?
— Ква, ква!
Постепенно диалог настроился. Жестами, кваканьем, а когда и словами, нарисованными на песке, он открыл боль души, коварство ведьм, надежду на меня.
Страшно? Конечно, но не бросать же товарища в беде и еще любопытно. Вот и прокрался на сборище, подслушал тайну Васиного избавления, а теперь трясусь от страха, вечерней прохлады и презрения к своей трусости и мелочности души.
Галдеж ведьм настолько опротивел, что перестал вслушиваться в их тайны. Они еще долго спорили под самобичевание моей растревоженной души. Наконец ровный гул нарушился. Приложил глаз к щели: расфуфыренные модницы разбирали метлы, запрыгивали на них и летели гуськом в бледном лунном свете к поселку. Наконец последняя щелкнула замком и растаяла в ночи.
Дорога назад оказалась намного сложнее. Иногда луна скрывалась за тучами, и тьма сбивала с пути. Дважды оступался с тропинки в болотце, вяз в трясине, но судьба милостива. Не прошло и двух часов, как добрался домой.
Моя ведьма уже спала. Фантом ей постелил, подал слегка перекусить. Она и не заметила моего отсутствия. Фантом — удобная штука. Жаль, чертовски жаль, что мой уровень ворожбы достиг только уровня лепки призрака.
Глуповатый увалень подал тарелку холодной снеди, и я отправился в кровать.
Лягушонок сразу запрыгнул на одеяло.
— Ква?! — волновался он.
— Все отлично, спи спокойно, — успокоил квакушу. — А то разбудишь ведьму — хуже будет.
Немного помолчал, зевнул и добавил: — Завтра… Завтра добудем средство… Семечко перца с Люськиного подоконника. Все, спи.
Утро началось обыкновенно, совсем обыкновенно, даже не волновала намеченная операция возвращения в человеческий облик товарища. Готовился к чуду, словно к поджарке картофеля. Сначала готовил еду, у фантомов не хватает фантазии и сноровки. Затем сидел за столом со своей ведьмой. Тут уж безмозглый помощник не подкачал, все расставил как надо. Как обычно коснулись светской болтовней Бога, черта, души, чуда и даже погоды.
— Хочешь ливень? — запомнился конец разговора. — Устрою, вечером.
Хозяйка допила чай, приветливо махнула рукой и ускакала сплетничать к подругам.
Радио обещало солнечную без осадков неделю. Но я знал, что синоптики не учли фактор чуда. Выключил бессовестного обманщика, дал наставления помощнику и пошел на разведку. Нетерпеливый лягушонок скакал след в след до самого Люськиного дома.
Солнечное чистое небо и ласковый ветерок поднимали настрой. Вкусно наеденный и напоенный желудок сладко урчал под музыку природы. Беспечное, хорошее, прекрасное утро.
— Эй, Пифагор, — крикнул Люськиному придурку. Твоей бабы дома нет?
Но услышал не недотепу фантома, а сварливый визг хозяйки:
— Не баба, а хозяйка, госпожа, повелительница, — кричала она в окошко. — Как смел ты, маленький человечишка, так меня оскорблять?!
— Ишь, королева?! — впервые неуважительно ответил ведьме.
