«Что делать?» — мучился сомнениями. Уж очень заинтриговала Воронка.
— Рискнем? — предложил Гроху.
Трусливый до сих пор напарник неожиданно согласился:
— Не помирать же в глухомани. Мы соскочили с набиравшего ход крейсера, и Воронка потянула к себе. Рядом свистнула стрела, но мы, как на удава, уставились в одну, все пожирающую точку. Что за ней? Смерть или надежда?
Метров за десять Грох не выдержал, он истошно завопил и, судорожно загребая, пытался отплыть в сторону. Но Воронка не зря называлась Неумолимой, она втянула в себя Гроха, меня и комочки мусора.
«Мама, помоги!» — совсем, как в детстве, крикнул я, но только в мыслях.
Сразу чуть-чуть потемнело. Оглянулся: наш крейсер исчез вместе с флотом пиратов.
«Проскочили Воронку и живы!» — груз неопределенности исчез. Что встретим, я не знал, но мы живы и это главное.
Обратная сторона Воронки легко находилась: из ничего материализовались предметы и веером неслись во все стороны. Но мы то знали их природу. Правда нам все равно было любопытно наблюдать, как из сумеречного кусочка пространства выскакивают предметы ирреального мира и несутся во все концы неведомого пространства. Что ждет нас здесь?
— Ой-ой-ой! — прервала размышления выскочившая из Воронки стрела.
Ранка на плече оказалась совсем невзрачной царапиной, но кто знает, что еще выскочит из покинутого пространства. Мы полетели подальше от опасного места.
Пока загребали пропитанный песчинками мусора новый мир, я размышлял о нем и об иных пространствах. Возможно, между всеми физическими пространствами-мирами существуют подобные двери-воронки. Значит, если предположение верно, можно отыскать дверцу в родное пространство. А есть ли доказательства версии? Я не физик, но предполагаю, что наличие, аномалий, пусть и редких, и есть весточки из соседних пространств. Это залетные к нам античастицы. Это различные аномалии пространства-времени. Полтергейсты и подобные явления, скорее всего не из нашего Мира.
Пока усыплял психику подобными бреднями, осмотр нового пространства ничем не радовал. Внешне все повторяло природу ирреального пространства. Но и горевать из-за этого сильно не стоило. Главное — живы.
Не то что бы боялся смерти, но любопытный нос желал понюхать нового, неизведанного, а «мертвечина», хоть воняет, но вряд ли что унюхаешь интересного. Еще Гроха жалко, уж сильно верещит при всякой опасности, уж слишком его сковал ценник жизни и смерти. Нет, нельзя зависеть даже от этих далеко не мелочей…
Чем дальше отлетали от Воронки, тем чище становилось небо и, даже, посветлело.
Последние приключения отняли остатки сил, и мы с Грохом, привязавшись бечевкой, друг к другу, посапывали, паря в пустынных небесах…
Чувство тревоги разбудило, словно будильник. Еще сонными глазами увидел стремительно надвигавшуюся каменную глыбу. Толком не осознав опасность, рванулся в одну сторону, а истошно вопящий Грох — в другую. В итоге мы остались на месте на привязи, а глыба налетела на нас.
Ночная тьма и холодок на полсекунды поглотили нас. Глыба пролетела сквозь обезумевших странников, не причинив вреда, если не считать мгновений ужаса.
«Ага! — скумекал я. — Материя нового мира эфемерна. Она проницаема!»
Прямо в лоб неслось заморское яблоко.
«Испытаю теорию», — пришло скоропалительное решение.
— Ой-ей-ей! — разбилось о крепкий лоб яблоко и неверная идея.
«Может быть яблоко залетное. Как и мы, из ирреального пространства. Или еще из неведомо каких мест? — Но, даже шишка на лбу не помогла отказаться от теории. — Возможно, воздух, яблоко и еще кое-какая материя — гости из иных пространств?»
Если верно мое построение мира, то можно было радоваться, что от его сотворения и до нашего посещения прошла уйма времени. Бездну веков качала Неуловимая Воронка воздух, а может быть и не одна. Появись здесь на десятки-другие миллионы лет пораньше и, возможно, задохнулись бы в родной эфемерной атмосфере призрачного мира.
Не знаю, чем бы еще осенило падение яблока на голову, но рядом со мной была помеха — Грох, а даже Ньютон все же в одиночку комфортно отдыхал под яблоней, когда его посетило откровение. Так что дальше интуитивных догадок не продвинулся.
— Антон, смотри! — импульсивно дергался Грох.
Холерический напарник несколько раздражал. Даже отшельничество в Гималаях и Тибете не научило, как убивать негативные эмоции. Внешне я, конечно, был невозмутимее сфинкса, но внутри отметил легкий холодок неприязни к спутнику. Отчитал самого себя за недостойные чувства и быстро подавил отрицательное настроение.
— Летят, целая стая! — не мог успокоиться Грох. Встречным курсом приближалась стая. Постепенно у точек-птиц стали вырисовываться руки, ноги, головы.
— Да это же люди?! Вдруг людоеды? Дадим деру, — наконец проявил инициативу инертный Грох.
— Мы рисковали большим, чем оказаться чьими-то отбивными, когда ныряли в Воронку. Рискнем еще раз.
