Действительно, весьма скоро увидели небо, усеянное фруктами. Они без перерыва сыпались в голодную страну. Обезумевшие от счастья «гости» кидались от фрукта к фрукту, их животы трещали по швам, им было не до нас. Но несколько от природы хищных тварей, не приспособленных переваривать зелень, грызли ожиревших всеядных. «Гости» — всегда «гости» — пожрать любят.
У врат из сказочно богатого растениями пространства (рая, что ли?) мы набивали желудки сладкими калориями. С витаминами у Гроха немного улучшилось настроение, я уже не боялся, что его «крыша» поедет.
Здесь можно было свихнуться от удивительного разнообразия даров природы. Кислые, сладкие, сочные, нежные… Одни плоды мигом насыщали, другие взрывались под зубами ароматным соком, и жажды, как не бывало, от третьих невозможно оторваться.
Постепенно щеки Гроха налились румянцем, и живот — жирком. Хищники уже с интересом прикидывали: не жестковат ли? Но напарник, на взгляд разборчивых гурманов, еще не нагулял показателей, давно нарвавшихся на Рог Изобилия «гостей».
Стало ясно — в путь пора, а иначе нас станет на одного меньше. Это как минимум, ведь и я, не позволявший раньше излишеств, допускал поблажки в питании.
Гроха пришлось тащить за шиворот. Он отбивался, не мог понять причину отлета. Слова отлетали от заплывшего жиром мозга. Только нападение голодного птеродактиля привело его в норму.
Скоро наша экспедиция увидела огромное количество призраков, целую тучу. Их разгоняли молниями кентавры. Руководил полицейской операцией разгона, отбившихся от рук усопших, седобородый кентавр.
Гнедой, в белых яблоках командир кричал в толпу:
— Разлетайтесь, посещение миров запрещено.
Мама предупреждала, что командует отрядом именно Харон. Сказочный страж ворот в преисподнюю оказался реальностью.
Призраки не слушали Харона. Одному из непослушных привидений удалось пробиться к цели — он растворился в небе.
Харон зло сплюнул:
— Граждане покойные души, нельзя тревожить живых, нельзя домой!
Облака гудели возмущением. Небожители соскучились по родным. Праведный гнев обиженных давил на уши.
Кентавр, уразумев, что слова без толку минуют толпу, огрел непослушных целым каскадом молний.
Наконец призраков проняло. Они с воплями неслись прочь. Штук десять ошалевших от боли и ругани демонстрантов ринулось на нас. Невольно прикрылся руками, но заоблачные диссиденты проскочили насквозь. Они свободно пролетели сквозь маму, отца и остальных призраков сопровождения.
«Они проницаемы даже друг для друга», — отложилось в памяти.
Разгневанный Харон преследовал побежденных со всем полу лошадиным воинством. Молнии вонзались во всех без разбора, в нашу сторону кентавры тоже метнули насколько сверкающих стрел.
Отец, бывший партизан, отвлекал подчиненных Харона, увлекая их в сторону, за собой.
А мама быстро объясняла:
— Не бойся молний. Нам от них действительно очень больно, а вам — комариные укусы.
На маневр отца обманулись не все кентавры, часть летела к нам. Молнии сновали среди призраков. Паника охватила и нашу группу. Наши приятели бросились наутек вслед за рассеявшимися в небесах демонстрантами. Только отец, принявший на себя несколько болезненных стрел, продолжал стойко отвлекать часть кентавров. Еще мать оставалась рядом.
— Лети туда, — она указала куда именно. — И ничего не бойся.
Правда я и так не боялся ни Харона, ни тем более дверей в родной мир.
Огненный разряд ударил маму, еще несколько ярких полос унеслось прочь.
— Ты извини, сынок, что дальше не провожаю, — самый родной человек виновато указал на воинство Харона. Она попыталась поцеловать, губы утонули, но все равно это оказался самый сладкий миг в жизни и горький одновременно. — Прощай, сынок!
— Прощай, сын! — кричал отец, отступая под натиском загробной полиции.
— Прощайте! — крикнул в ответ и потащил Гроха навстречу кентаврам, навстречу молниям.
Кентавры опешили от нашей дерзости. Их стрелы сначала летели мимо, но вскоре стали попадать. Уколы оказались посильнее комариных, но и только. Даже изнеженный Грох терпел издевательства стражей, предвкушая счастливое возвращение.
Дверь ничем не проявляла себя. Она не втягивала активно материю, как Неукротимая Воронка. Я уже думал, что взял неверное направление, как панорама мгновенно изменилась.
Первое, что случилось — подкосились колени, и изнеженное невесомостью тело шмякнулось о зеленый ковер травы. Рядом счастливо озирался Грох. Мы еще не знали, куда выбросила воронка, но уже само подобие на наши миры радовало безмерно.
Хоть на пороге из Царства Мертвых толпились не только люди, пусть Харон атаковал даже червеобразные существа и вовсе желеобразные массы, рвущиеся на свои родины, но мне казалось: это Земля.
По-моему, умная дверца открывалась в разные стороны. Мы стартовали с Земли, и она забросила нас назад. Так мне казалось, а чудища попадали к себе домой.
Мы прошли цветущий луг, арки-кроны громадных сосен дарили тень и прохладу, целебнее земного воздуха нет в иных мирах.
