«Какого беса носит по неведомым закоулкам? Что там потерял? Ничего! — размышлял среди красот Земли, у родной деревеньки. (Я нашел много примет милого сердцу места: курган с замшелым камнем на вершине, родничок у реки, заброшенный ветряк…) — Нет смысла искать сокровенную истину в дали от Земли и, даже, в стороне от отчего дома. В Гималаях, в ирреальных мирах не найдешь того, что само дается у маленькой хрустальной речки из детства, у дубов-великанов, запаха сена, дзиньканья молочных струек о ведро, мутно-добрых глаз буренки…»
Наконец я нашел свою ашраму — место отдохновения и монтажа истины — родину. Легко думалось, а на душу наплыли спокойствие и уют.
Грох опять разбил состояние безмятежности:
— Мне пора домой, надоело путешествовать, — объявил он. — Нажми кнопку моего прибора.
— Нет, уж, — не согласился я. — Прибор исправлю, но стартуешь ты один, без меня. Я нашел, что искал, и больше не привлекают тайны свихнувшихся миров. Не думаю, что твоя планета лучше.
— У нас все самое совершенное! — Гордо, с чувством превосходства заявил Грох.
— У вас такие же милые мотыльки и кузнечики так же стрекочут, а небо в пушистых облаках?
— Вот еще, — едва не расхохотался надменный гуманоид. — Мы уничтожили всех вредных насекомых, у нас даже стерилен воздух, а облака — первый признак недоразвитых цивилизаций. Погода у нас с незапамятных времен абсолютно управляема.
— И лесов нет?!
— Конечно.
— А любовь?
— Мы уже сто с лишним тысяч лет бесполы. Мы давно перескочили уровень ваших пещерных недостатков.
— Тогда мне, это уж точно, нечего делать на вашей планете. Стерильная атмосфера, стерильное тело, стерильные чувства…
«А ведь наши отшельники часто стремятся к подобному результату, — подумал, но промолчал. — Аскеты пытаются атрофировать эмоции и независимость от тела».
— Ладно, хватит болтать попусту… давай свою побрякушку. Интуиция и внутреннее видение подсказали суть неисправности прибора. Как мог, занялся сваркой поломанной кнопки, наладкой неисправных узлов. Скоро со лба капал пот, а рубаха взмокла — нелегкое дело волевая сварка и изменение молекулярных связей.
— Готов, — протянул прибор хозяину. — Можешь испытать. Грох нервничал.
— Давай вместе испытаем, — объявил он.
— Хорошо, — согласился с трусливым, но достаточно справедливым предложением. — Слетаем на минутку в какой-либо мирок, но только не твой, до нуля выхолощенный, и обратно.
— Отправимся к пяти полым, ты не против?
— Почти все гуманоиды пятипалые…
— Нет, — прервал Грох. — Не к пятипалым, а пяти полым. Я — бесполый. Вы — двуполые, есть однополые существа. А там — пяти полые.
— А-а-а, — наконец дошло до меня, и вновь проснулся интерес. Действительно, зачем пять полов для продления жизни вида? — Летим. — Уже азартно добавил я, а не из чувства долга перед беспомощным Грохом.
Прибор сработал отлично: миг старта слился воедино со временем финиша на много полой планете. Грох облегченно вздохнул:
— Действует, исправен.
— Конечно, исправен. Ну, где твои пяти полые?
Мы шмякнулись на планету среди густых посадок фиолетовых подобий кактусов.
— Их основная сельскохозяйственная культура, — пояснил мой трусливый гид. — Она идет в питание, для производства тканей, на технические цели…
— Хорошо, что без колючек. Нам еще долго топать?
— Они живут хуторами, посадки небольшие, значит, скоро выберемся.
Фиолетовые мясистые растения минут через пять миновали. Дальше шли по дикой жесткой травке, то ли карликовому, сантиметров в десять высотой, кустарнику. Мы хрустели сухими траво-ветками местной флоры в направлении матерчатого шатра.
Грох объяснял, что в таких шатрах живут семьи инопланетян. Только холостые особи ошиваются в городах-школах, пока не вольются в семью. Еще в городах доживают век аборигены из разбитых семей. Ведь кто-то из семьи может умереть или погибнуть. Вот они и маются учителями подрастающего поколения до самой смерти.
— А вступить в новый брак?
— Это невозможно. Их физиология исключает повторное супружество.
— И измены тоже невозможны?
— Конечно. Их размножение требует связи кровеносных систем. Кровь новой особи смертельна, как для нее, так и для остальных партнеров сексуальной группы.
Приходилось лишь удивляться разнообразию выдумок Всевышнего. Созданная Им природа бесконечна в проявлениях. Наше воображение не может выдумать и в кошмарных снах малой доли того, что создано Творцом.
У входа в шатер Грох коснулся маленькой кнопочки.
— Теперь мы сможем общаться без переводчика, — объяснил он, но я и сам запомнил, для чего служит эта кнопочка.
Грох откинул дверь-полог, и мы вошли в жилье.
В центре шатра стоял стол, а кружком вокруг него сидело пять совершенно несхожих существ. Они руками сцепились между собой, образуя живое кольцо. Присмотревшись, увидел, что руки в хороводе сцепились присосками. Головы запрокинуты, в потолок устремлены бессмысленные улыбки и по коровьи мутные глаза.
— Процесс зачатия, — тихо пояснил бесполый консультант.
— Прилично ли наблюдать интим, может, уйдем?
