Прошло всего несколько секунд, а по небу в разные стороны летели руки, ноги, голова и части туловища.
Ужас парализовал остров.
На корабле обитало чуть больше сотни человек. Антон быстро познакомился с приветливым экипажем, они себя так называли. Каждый на корабле отлично знал свое дело и доступно объяснял Антону свою работу и схемы отдельных механизмов.
На острове даже и не слышали о подобных чудесах, и Антону очень трудно давалось устройство корабля. Он чувствовал себя бесполезным, а ведь так хотелось оказать хоть какую-то услугу своим спасителям.
Вот только в одном экипаж подкачал, люди штурмана чертовски плохо готовили.
Антон, всего лишь ученик посуд мойщика на острове, оказался лучшим поваром на корабле.
Кулинария утверждала, что добрые отношения начинаются с вкусной и сытной еды. Антон еще раз убедился в правильности священной книги. По крайней мере, весь экипаж его полюбил.
Антон постепенно осваивался с кораблем. Даже готовил на электрической плите, почти как когда-то на очаге. Конечно, милее дымок сухих водорослей, но и в электричестве есть своя прелесть.
Штурман показал генератор — электрическое сердце корабля, но оно не стучало, как сердце, а только гудело. А уж как течет по проводам ток, совсем не понял. Еще штурман показал оплавленный двигатель и рассказал, что много тысяч лет назад корабль получил повреждения во время битвы, часть экипажа и капитан погибли, а кок и несколько матросов взбунтовались и бросили полуразрушенный корабль. Только спустя века корабль восстановили, но двигатель утрачен навсегда, и теперь корабль не может летать, не может вернуться на далекую родину. Я сравнил предание, оставленное Великим Коком с рассказом Штурмана. В рассказе Штурмана было много отличий от преданий островитян, но я все больше и больше доверял ему, ведь я видел доказательства в пользу Штурмана: книги, фотографии и живые картинки-фильмы о прошлом наших предков.
Раньше островитяне казались мне безраздельными властителями нашего мира, но сейчас понял: люди Штурмана намного больше знают всяких премудростей, несравненно лучше вооружены. Почему же они обитают на задворках Кухни?
В кои века, но, наконец, Ктан блаженствовал, ибо ему чесали копыта, полировали панцирь, точили рога и клешни. Ловкие пальцы людей доставали блох из мельчайших щелей хитинового покрова. Нестерпимый зуд исчез, а само почесывание окунало в сладкую дрему.
Временами, словно из омута, сознание выплывало из сладких грез. Чесальщики замечали это и активнее брались за работу. Они уже усвоили: спящий Ктан — безопасный Ктан, но от бодрствующего чудища не жди добра.
Ктан взял с собой четверых аборигенов чесальщиками, и они работали парами. Двое трудились над Ктаном, а двое отдыхали или осматривали необычное жилище. Теперь им было, что рассказать друзьям островитянам.
Ктан обещал менять рабочие бригады через каждые десять стандартно галактических дней. Островитяне знали только о вечном дне и сейчас терялись в догадках: попадут ли они когда-либо в родные места? Нравится, иль нет, да уж терпеть Ктановы прихоти приходилось, ведь еще не выветрился из памяти гнев их повелителя.
Рога и клешни Ктана вызывали ужас, копыт тоже лучше избегать. Тело покрывал панцирь, даже глаза похрапывающего повелителя скрывались за подвижными, но прочными пластинами. Люди и не помышляли о бунте. Что сделаешь бронированному чудищу хилыми руками?
Наша маленькая экспедиция спешила на переговоры. Летели вчетвером: я, помощник штурмана и два матроса. Мир Штурмана, с моим появлением, словно очнулся от долгой спячки. Штурман решил досконально исследовать Кухню и наладить отношения с островитянами.
Мы сидели на трубе и по очереди крутили педали, приводя в движение винт нашего моторного планера. Винт толкал воздух, не то, что островитяне руками, и мы неслись по небу стремительнее наших единственных и священных птиц — кур. Наш командир, помощник Штурмана, управлял веревками-тягами, а они поворачивали матерчатые крылышки в хвосте, и планер делал вираж, послушный воле командира.
Мы взяли не много припасов, но их должно хватить с лихвой, уж очень быстро шли к цели.
Когда-то меня удивил сумеречный Мир Штурмана. Так же и сейчас моих спутников потрясло увиденное. Яркий свет, словно от светильников корабля, лучился по всему небу. Дожди и грозы прекратились, а тепло Очага заставило сбросить одежды.
В своем мире я оказался незаменим. Приходилось объяснять на каждом шагу: почему здесь так много рыбы, как ее поймать, чем рыбы отличаются от кур… Куры, оказывается, не обитали в сумеречной зоне. Помимо того мои друзья плохо видели в ярких лучах нашего светила, да и не знали, где обычно дрейфует остров.
Шеф-повар опять варил ритуальный суп, как гул возбужденных островитян проник сквозь тонкие стены храма.
«Опять Ктан?!» — екнуло сердце, и Шеф-повар с нелегким предчувствием вышел из обители веры навстречу судьбе.
На душе полегчало, когда увидел, что переполох на острове не из-за рогатого чудища. Просто летело бревно с четырьмя придурками.
