Каково было удивление ворюги, когда крейсер не стал распадаться на куски, а огрызнулся сокрушительным лазерным лучом. Вот тогда Ктан не на шутку струхнул. Он выпустил из заднего прохода огромное облако ядовитого газа, отпугивающего и убивающего все на свете и способного искривлять даже лучи лазеров, а за ним потекли кал и слюни. Смешиваясь и твердея, они укрыли надежным коконом Ктана. Газ отклонял смертоносный луч, но часть его достала кокон и хоть не разрушила его, но заставила окаменеть на тысячелетия.
Остров — единственное место жизни на Кухне. Но говорят, что живут в Зоне Штурмана люди. Да только мало ли что говорят. Жизнь невозможна без двух вещей: Острова, на котором можно спасаться от хищных рыб и выращивать овощи и Очага, который несет свет и тепло всей Кухне. А Зона Штурмана — это теневая часть нашего мира, да и кто там свяжет Остров из водорослей?
Но мне оставалось только надеяться на невозможное и лететь подальше от Острова, Очага и зубов шеф-повара. Впереди маячила пусть и крохотная, но надежда.
Летел уже несколько часов, глаза слипались, но попробуй, усни — попадешь в море на обед рыбам. И я из последних сил набирал высоту, надеясь, что пока упаду, успею немного выспаться. Никогда не залетал так высоко. Летел бы и выше, но уперся в упругую оболочку Кухни. Молва говорила, что наш мир в прозрачном коконе. Не соврала молва, и я чуть больше поверил в предания о Зоне Штурмана. На сердце полегчало, и я уснул.
… Я купался в лучах Очага, кувыркался в теплом воздухе, а сам шеф-повар потчевал тушеной курицей… Я, в предвкушении, распахнул голодный рот во всю ширь, но в него хлынула вода, а не вожделенный деликатес…
Еще не проснувшись, я инстинктивно загребал воду, пытаясь выбраться из морской пучины. Из глубины на меня неслась зубастая тварь, и руки еще сильнее заработали.
Я вырвался из моря, словно пробка из кувшина с молодым вином, а за мной взвилась оскаленная громадными клыками пасть. Рванулся в сторону, и клыки промахнулись, только один оцарапал левую руку. Вот тут страх сменился яростью. Я ухватился за спинной плавник хищницы и впился в жесткую кожу. Молодые крепкие зубы отхватили изрядный кусок рыбины, а она от боли дернулась и сбросила меня со спины. Мы полетели, кувыркаясь, в разные стороны.
Не глядя на боль в руке, я был счастлив. Все же не рыба съела меня, а я жевал кусок ее плоти. А ничто так не поднимает настроение, как сытый желудок. Я еще сильнее поверил в этот неоспоримый завет Великого Кока.
Ктану вернулась значительная часть памяти, а с ней и интерес к событиям за пределами кокона.
«Неужели захватили в плен?!» — трусливо мерещилось ему, и едва не пустил очередную порцию кала и слюны, но запасы этих материалов в организме иссякли.
Наконец Ктан рискнул — он разрушил кокон.
В корабельной рубке никого не оказалось, и он облегченно вздохнул, гремя хитиновыми пластинами панциря.
— В корабль никто не проник? — на всякий случай спросил компьютер, а когда услышал ответ, то все его три сердца спокойно и радостно застучали, поносные порывы прекратились.
Только сейчас Ктан ощутил, насколько голоден, и сам удивлялся своему аппетиту, но, наконец, и его бездонный желудок больше ничего не смог принять. Нега и истома охватили Ктана от копыт до рогатой макушки. Он собрался вздремнуть, да как тут уснешь, когда только вышел из многовековой спячки?
Ктан ворочался, грохоча пластинами. Разная ерунда копошилась в голове, пока он не вспомнил о похищенном. Грабитель выглянул в иллюминатор. А там плескалась огромная капля-океан.
Я вплотную приблизился к Зоне Штурмана. Очаг-светило наполовину ушло за горизонт, а впереди начинались сумерки. Сумерки и вечная ночь казались нелепыми сказками. Я их увидел, но, тем не менее, не мог поверить в реальность сумерек.
«Увижу ночь — свихнусь!» — поставил сам себе неутешительный диагноз.
Начало холодать, становилось зябко. В небе появились тучки, и чем дальше я летел в Мир Штурмана, тем они становились больше темнее и грознее.
Небо ревело и сверкало сполохами молний, сильным ветром и непрерывным дождем.
В моем Мире облака редкие кучерявые и никогда не плюются дождем и огнем. А ветерок, едва родившись, опять стихает до штиля.
Дождевые капли медленно плыли вниз, по пути сливались и в море падали размером с яйцо. Их можно было пить на лету, не опускаясь к кишащей хищниками поверхности воды. Вот только еще одна беда — желудок урчал и требовал чего-то посущественнее. Я даже решился сразиться с кем угодно, лишь бы набить живот, как увидел остров. Он совсем не походил на наш.
«Неужели корабль Штурмана?!» — сверкнула надежда, и я полетел к сверкающему кораблю.
Легенды описывали остров-корабль Штурмана похожим на исполинскую рыбину. Подо мной как раз и лежала неподвижная рыбина.
«Конечно рыба. Какой же это корабль?!» — без сомнений решил я, хотя никогда еще не видел ни корабля, ни подобной рыбины.
