Они двинулись в воду, зашли по щиколотки, по колено…
— Бодрит! — вырвалось у Малышева. — Озерцо непростое.
Вода оказалась чересчур холодной для озерной отмели. Но такой приятной, освежающей. Хотелось немедленно отдаться этой воде целиком, после жаркого изнурительного дня.
— Это наша голубая лагуна. — Юля зашла по пояс и легла на воду. — Кайф!
Благодать и прохлада объяла ее, и она поплыла. Ее ступни быстро работали у поверхности воды, руки энергично выталкивали воду. Георгий последовал ее примеру и двинулся вольным стилем.
— За буи не заплывай, — бросил он.
— Не буду, — откликнулась Юля и завертела головой. — А где они? Эх! Обманул!
Конечно, никаких буев тут не было и в помине, но Юле была приятна весёлая заботливость Георгия.
— Какой же вода должна быть на середине озера? — плывя рядом с Юлей, спросил он.
— Очень холодной! — ответила Юля. — Вот какой она должна быть на глубине?
— Ледяной!
Они проплыли до середины прогретого солнцем заливчика и повернули назад.
Георгий уже стоял на песке, а Юля едва доставала дна кончиками пальцев.
— Ты на голову выше меня, — сказала она и сделала небольшой рывок к берегу.
Георгий обнял ее там, где вода доходила до ее груди. Юля сцепила руки на его шее. Коснулась его и внутренне затрепетала.
— Я мечтал об этом весь день, — сказал Георгий и потянулся к ней губами.
— Я тоже.
Но поцелуй долгим не вышел. Их беспардонно окликнули.
— Я все вижу! — это был Курочкин — они с Кащиным как раз выходили на берег.
— А ты нам обещала, Пчелкина! — подхватил Кащин. — Ночью-то! Обманщица! Не держишь слово!
— Я им в морду дам, — сурово произнес Георгий. — Хочешь?
— Нет, не хочу, — с улыбкой ответила Юля. — Они мои одногруппники и просто балбесы. И потом, у них же нет такой девушки, как я? Вообще никакой нет. Вот они и завидуют. Пожалей их, — и вновь потянулась за его поцелуем. — Это и есть твой ответ балбесам, — тихо промурлыкала она в его объятиях.
— А стыд где, Пчелкина? — громко вопросил Курочкин. — Где нравственность и мораль? Развратница!
— Я за профессором схожу, — расстроенно бросил Кашин. — Пусть полюбуется на любимую ученицу!
— Все-таки я им врежу, — засопел на ухо подруге Георгий.
Но он не успел сцепиться с двумя популярными в студенческом кругу «балбесами» — на пляж вывалила вся честная компания. И скоро пир продолжался на песке, на расстеленных покрывалах.
— А где наша суперсексуальная парочка? — спросила Юля у подруги и соседки Риммы, когда после купания обе лежали на животе, грызли яблоки и покачивали ногами. Георгий в этот момент играл с другими ребятами в волейбол, и Юля поглядывала, как он, высокий, сильный и ловкий, резво передает мяч. — Остались в лагере, что ли? Решили уединиться, пока все тут? Или просто смылись в лесок?
— Ты разве не знаешь? — удивилась Римма.
— А что я должна знать?
Белокожая, немного полноватая, в красном купальнике и солнцезащитных очках, Римма усмехнулась:
— Эх ты, а еще говоришь, что всегда и все замечаешь первой.
— Так что? Не тяни.
— Они и впрямь смылись в лесок. Да только не совсем в лесок.
— Можешь изъясняться на русском языке?
— Могу. В этом самый прикол. Как мне сказали, в полукилометре от Городища есть сторожка. Ну, как охотничья избушка, что ли. Или рыбачья. Четыре на четыре метра. Короче, заброшенный домик. Об этом проговорился аспирант — помощник нашего Турчанинова. Сторожку называют «домиком любви». Туда ходят уединяться влюбленные парочки. И не только влюбленные. Все, кому хочется побыть наедине. В палатке больно не разгуляешься — все слышно. Берут с собой покрывала, простыни — и в эту сторожку. В эту ночь туда уходили двое с четвертого курса, жених и невеста, из группы Руслана. Они даже с нами у костра не сидели — сразу туда. Ну, а Руслан и Жанна пошли к ним на смену — сразу после обеда и свинтили. А домик, я слышала от аспиранта, чудо! — Римма впилась в яблоко крепкими зубами. — Запирается изнутри, кстати, — пробубнила она с набитым ртом; ей было трудно говорить и жевать одновременно, но она справлялась. — Уютно, безопасно. Эротично.
— Не поперхнись, — предостерегла Юля. — Эротоманка ты наша.
— Не поперхнусь, принцесса. Да и кого тут бояться? В этом лесу?
— Ну да, — сорвалось с языка Юли, — разве что пары-тройки ведьм.
— Каких еще ведьм? — нахмурилась Римма.
Юля вспомнила, что кроме нее эта тема мало кому известна в лагере. А большинство об этом и слышать не слышали. К своему счастью.
— Это я так, — отмахнулась она. — Тут, говорят, нечистая бродит.
Римма сдвинула очки на лоб и сделала нарочито большие глаза:
— Ты, Пчелкина, в нечистую силу поверила? Со своим трезвым умом? Вот новость! Или шутишь?
— Шучу.
— Тогда ладно, — кивнула Римма и вновь опустила очки. — Но шутка дурацкая. Провинциальная. Я тоже хочу на этот домик посмотреть.
«И я хочу», — решилась было сказать Юля, глядя на ловко подающего мяч Георгия, но не сказала. Римма положила огрызок на покрывало, надела белую панаму и распласталась, вытянув ноги. Огрызок оказался у нее перед носом. Подумав, она отвернулась и надвинула панаму на глаза.
