— Так надо, — ответил профессионал. — Мяско лучше будет, потому что желудок у свинки очистится. Пусть поголодает родимая. Тут и другой плюс: голодной она за кормом охотнее из хлева выйдет. Ты ведь ее забивать на глазах у других свиней не будешь. Тут такой визг начнется! Они ж все решат, что пришли по их души. И силой из свинарника тащить ее нельзя — все поймет. Всех взбаламутит. Ну так вот, не покормил ты свинку денек, а лучше все сутки, а потом ей под нос миску со жратвой, да повкуснее. И на выход. Вот как мы рыбку ловим. Прикормом, стало быть, выманивай окорок на ножках.
— Прям передача «Ребятам о зверятах», — поморщилась Юля.
— И свинка пойдет за тобой, — продолжал опытный отец. — А тут у тебя помощник должен быть.
— Помощник? — спросила девочка.
— Да, которого свинка тоже знает, чтобы не волновать ее лишний раз. Видишь ли, дочка, хрюшки ведь умные и все чуют, только до последнего часа и минуты не верят, что хозяин, который так о них заботился, — голос рассказчика стал задушевным, — кормил и поил, сон их берег, сейчас резать их будет. Ну, как свиней прямо! — вдруг мелким смехом залаял он.
— Ой, папка! — покатилась девочка. — Ну, ты шутник! А дальше?
— А дальше самое главное. Вывел ты ее за миской. А у твоего напарника в руке топор, да побольше.
— Голову рубить?! Свинюхе?!
И так у нее это получилось искренне, что и отец ее хохотнул, и Юля рот зажала ладонью, чтобы не рассмеяться. А Георгий, сам давясь смехом, прижал Юлю к себе и зашипел ей в темечко: «Тсс!»
— Да нет же, не голову рубить! Какая ты! Заведи ее туда, где ты и прежде свинят бил. Поставь миску перед ней. Сразу свинью зарезать нельзя. Ткнешь ее в бок — она, раненая, понесется по двору, всех еще сама посшибает, если крупная. И вот тут твой товарищ должен не промахнуться; пока свинка ест, он ее обухом топора по темени — бац! — Последовал громкий хлопок, от которого несколько птиц выпорхнуло из деревьев и стрекозы взвились над камышом. Разве что круги не пошли по озеру.
— Ой! — испуганно вскрикнула дочка.
— Вот тебе и ой, дуреха. Оглушить ее надо! А можно и два раза садануть. Или три. И пока свинка обмякла, валить ее нужно на правый бок вам обоим.
— А где же нож-то, папка? Каким резать свинку будешь?! Тот самый, острый!
— А в голенище сапога нож, дочка!
— А-а!
— Вот тебе и а-а!
— Так ты не сказал, что в сапогах будешь!
Кажется, она готова была обидеться, что от нее утаили такую важную подробность расправы над животным.
— А я на закуску оставил. Чтоб интереснее слушать было!
— Какой ты хитрый!
— Такой вот. Ты слушай, дуреха, все ты перебиваешь. Твой подручник левую переднюю ногу у свинки высоко поднять должен, а ты ладонь к ее телу приложить и послушать, где сердце. Тут не ошибешься. Оно у свинёнков, которых забивают, так и выпрыгивает.
— От страха?
— От чего ж еще! — в который раз мелким лаем рассмеялся рассказчик. — Не от радости же! А потом ты ей ребрышки посчитать должен…
— А зачем, папка?
— А затем, что бить нужно у третьего или четвертого ребра, там хрящиков много, вот через них и надо всадить нож. Хрысть! Чтобы ты свинку не намучил, а она тебя. А промахнешься, очнется она от боли, поймет, что убивают ее родители, и тогда всем достанется. На орехи!
Слушая откровение опытного свинобоя, Юля спрашивала глазами: ну, где еще такое услышишь?
— Сельские жители, — тихонько усмехнулся Георгий. — Простые нравы.
— Ну что, заморили червячка? — спросил заботливый отец. — Будем дальше рыбку ловить?
— Ага, будем, — откликнулась дочка. За камышами вновь поднялась удочка. За ней вторая. — Моего-то червячка съели небось давно.
Юля взяла спутника за руку: пора было уходить.
— Папка, а теперь расскажи, как хрюшку на куски разделить, — снова раздался голос дочки.
Юля перехватила взгляд Георгия, покачала головой: мол, радиоспектакль продолжается. Георгий кивнул.
— Ну, папка, — продолжала девочка, — как надо, чтоб по кусочкам-то. Правильно чтобы. Туда тот кусочек, сюда этот.
— Это в следующий раз, — ответит мудрый учитель.
— Пошли? — тихонько спросила Юля. — Только обратно. Не хочу, чтобы они нас вдруг увидели на дорожке. И вообще гулять расхотелось.
— Ага, — кивнул Георгий.
Они уже двинулись назад.
— Папка, а когда мы-то с тобой свинок заведем? — спросила из-за камышей девочка.
Юля и Георгий замерли.
— Когда карасей научишься ловить. У тебя ж опять клюет, — поспешно сказал отец. — Ну, подсекай, да не рви ты! Вот дуреха!
Над камышами стрелой взвилась удочка.
— Я, папка, щас садок-то обрежу и утоплю, будешь так орать на меня, — строго заметила девочка.
— Будут тебе свинки, будут, — тепло усмехнулся отец.
— Ну ладно, папка, уговорил. Не буду топить садок.
— Пошли, — теперь уже Георгий потянул Юлю за руку. — Надоели мне эти живодеры. — Он уже готов был идти обратно.
— Папка…
— Ну?
— А ты наших ведьм не боишься?
Юля в который раз перехватила взгляд спутника.
— «Наших»! — горячо шепнула она.
— А чего их бояться? — не сразу ответил вопросом на вопрос отец. — Кто их не трогает, того и они не тронут. Ты карася давай лови. Про ведьм она вспомнила. Они сами по себе, а мы сами. Вот и весь сказ.
