Гуля улыбнулась, открывая двери дачи. Скинув туфли она какое-то время поочередно вращала стопами, придерживаясь рукой за стену. Ноги тупо гудели, хотелось завалиться на диван и положить их на подлокотник. Девушка пристроила куртку на банкетку, стоявшую в прихожей, сверху кинула сумку, и сразу прошла на кухню.
Кухня представляла собой просторное помещение, разделенное на две части барной стойкой. Одна из частей была оформлена как гостиная, а в другая – малая – была приспособлена для приготовления пищи. Туда и направилась Гуля. Она надела белый передник, висевший на гвоздике с обратной стороны двери и достала с подоконника стакан, наполненный прозрачной жидкостью и еще один небольшой стаканчик, в котором плавали отвратительного вида желтоватые ошметки. Оба стакана были заботливо прикрыты блюдечками. Гуля переставила посуду на стол и потянулась к холодильнику, который приветствовал девушку мерным гулом. На боковой дверце она нашла заранее растолченный сероватый порошок, который тоже переложила на стол. Гуля посмотрела на часы и решительно сняла блюдца с заготовок. Пахнуло свежим ароматом мяты, прохладного чая, и еще чем-то легким и приятным. Гуля довольно скривилась и прошептала: «Хорошо настоялась, зараза!» Она несколько раз процедила мерзкий отвар через сито, удивляясь, как такая гадость может так приятно пахнуть, после чего собрала ошметки и убрала в баночку с плотной крышкой. Сегодня ей они не нужны. Девушка слила обе жидкости в один высокий стакан. Смесь, приобрела мутно-коричневый оттенок и завоняла тиной. Гуля еще раз сверилась с циферблатом, и, читая тихим шепотом заранее выученные слова древнего заклинания осторожно добавила в стакан серый порошок. Мелкие крупинки медленно оседали на дне. Гуля закончила чтение и легонько подула на стакан. Несколько секунд ничего не происходило. Затем жидкость приобрела прозрачность, запах исчез. Отличить вредоносное зелье от простой питьевой воды теперь смог бы только специалист. Гуля удовлетворенно оглядела результаты своей работы. Она со спокойной совестью ушла спать, оставив на столе стакан, который заботливо снабдила запиской «Для бабули».
Сквозь сон Гуля услышала, как захлопала входная дверь. Бабушка и сестренки вернулись из ресторана. Фейм что-то увлеченно рассказывала Люмене. Шуршали пакеты и молнии на одежде. Потянуло дымом – бабуля осталась на крылечке покурить, а сестры вошли на кухню.
– Тьфу, я наплясалась на год вперед наверное – смеялась Люмена
– Ага, – ответила Фейм, – мы думали ты прямо там и родишь!
– Пить хочу, сил нет, – Люмена окинула взглядом кухню и заметила на столе одинокий стакан, – О! «Для бабули».
– Я думаю, бабуля сама в состоянии налить, – Фейм смело подала стакан сестре – пей. Я всё равно еще кофе пить буду.
– Хорошо, – облизала губы Люмена, делая первый глоток. Затем передохнула и залпом выпила воду.
– Люмена!!! – заорала с порога Беллума, – ты что ей дала? – накинулась она на Фейм
Та ошарашенно указала пальцем на записку и стакан.
– Вызывай скорую, – скомандовала Беллума, – Хотя нет, не вызывай, поедем на машине.
– Бабушка, мы вино пили, может скорую? – отмерла Фейм.
Люмена, до этого стоявшая столбом, тоненько хихикнула. Она сообщила бегавшим в панике родственницам, что в углу комнаты притаился кролик и им непременно надо изловить зверька. «Капец», – пробормотала Фейм.
Время, которое женщины провели в ожидании скорой правильнее всего назвать вакханалией. Люмене становилось хуже, если так можно сказать. Она смеялась, плакала, собирала в гостиной только ей видимые цветы, сообщила, что не потерпит цыган в своем доме и грозилась вызвать полицию, обзывала Фейм «Копченой коброй» и лезла с поцелуями к бабушке. Проснувшаяся на шум Гуля как могла помогала Беллуме. Она бестолково листала книгу заклинаний, пытаясь найти что-то подходящее.
– Бабушка, она ведь не умрет? – спрашивали сестры
– Не должна – отвечала пожилая дама.
– Я всё правильно сделала, – плакала Гуля.
– Я вижу – буркала в ответ Беллума.
Врачи скорой помощи были ошарашены буйной пациенткой и не знали, в какое же отделение определить больную, ставшую к тому времени поспокойнее, но по-прежнему развлекавшую общественность фантастическим рассказами. Люмену на носилках забрали в приемный покой, а Беллума побежала к другому входу – относить документы.
В регистратуре, располагавшейся на втором этаже больницы, её уже ждали взволнованный Джозас и взвинченная Ира:
– Это безобразие! – возмущалась она, бестолково болтаясь по квадратному холлу, тихо стучали по линолеумы каблучки праздничных туфелек, – Вы что к психам мою дочь положить хотите?
– А вы на меня не орите, – кричала в ответ дежурная, – У меня пациенты спят! А ваша, похоже, буйная, и сами вы тоже.
– От ваших воплей уже все проснулись! – не остался в долгу Ира, – Утро почти.
– Ириш, подожди, – вступил в разговор Джозас. Он наклонился к стойке дежурной и тихим голосом произнес:
– Мы будем вам очень благодарны, – и его рука потянулась к карману, – Если для нашей дочери найдется палата. Моя жена очень волнуется, Люмена – наш единственный ребенок.
