– Да, нормально, – перебил её Олег.
Конторская дама многозначительно хмыкнула. После чего поставила печати на обоих экземплярах заявления и один вручила Людмиле, еще раз подозрительно зыркнув на Олега.
Радостное событие тем не менее посеяло в душе Людмилы некоторые сомнения. Она не рассчитывала, что ждать свадьбы придется так долго. Олег настоял, чтобы регистрация состоялась в середине ноября, то есть больше, чем через три месяца. Это был бы нормальный срок, если бы не обстоятельства. Людмила напомнила, что в ноябре всем уже будет видно, почему именно они женятся и нельзя будет устроить большой праздник, которого так хотелось девушке. Жених был непоколебим. Он привел веские аргументы, о смене места жительства, ремонте, обустройстве, да и денег надо подкопить. Напоследок вообще заявил, что можно пожениться и весной. Ребенок к тому времени уже родится, и будет возможность наряжаться и праздновать, раз Людмиле так хочется выпить в компании кучи родственников, которых они сто лет не видели и после свадьбы ещё сто лет не увидят. Людмиле эти обвинения показались весьма оскорбительными, и она поспешила заверить Олега, что конечно ничего такого ей не хочется, ведь главное, что они вместе.
Следующие дни с одной стороны успокоили девушку, но с другой вселили в душу еще больше сомнений в правильности предпринятых шагов.
Было приятно наблюдать, как в одном из шкафов постепенно скапливалась горка вещей для ребенка. Некоторые считали плохой приметой покупать приданое для малыша до его рождения, но ни Людмила, ни Олег не верили в подобную чушь, считая, что, если есть возможность выгодно приобрести множество полезных вещей заранее, то следует это сделать. Покупались так же предметы быта для новой квартиры. Людмила впадала в настоящую эйфорию от вида множества покрывал, скатертей, салфеток и штор. На полу у батареи «поселились» коробки с двумя чайными сервизами и тремя наборами тарелок. Олег раздраженно отмечал, что для того, чтобы развесить столько занавесок и застелить такое количество постелей им придется просить дворец, а чтобы вымыть столько посуды нужны слуги, а они совсем не лорды. Людмиле было всё равно. Из девушки сомнительного поведения, оказавшейся в интересном положении, она в одночасье превратилась в счастливую невесту, будущую мать семейства. А это, нельзя не отметить, совсем разные категории женщин.
Олег, и раньше не отличавшийся эмоциональностью, набрал дополнительных подработок и почти не появлялся дома. Он не принимал никакого участия в выборе будущей квартиры, сказав, что они одинаковые и ему всё равно. Квартиры были однокомнатные, но совсем разные: одна ближе к работе, другая дальше, но значительно больше по метражу, а третья была в доме с лифтом, что было очень важно, если думать на перспективу. Это, а также множество других мелочей сбивало Людмилу с толку, ставя перед выбором, который она не хотела принимать одна. В повседневных делах Олег тоже стал более отстраненным. Но, когда Людмила пыталась выразить своё беспокойство словами, её печали казались маленькими и неважными, такими, что и говорить не о чем.
Не желая нагнетать обстановку дома Людмила поделилась своими сомнениями с более опытными подругами.
– Пьёт? Бьёт? – спросила её одна из приятельниц, жившая в соседнем общежитии. Они стояли на тротуаре, время от времени делая шаг в сторону, чтобы пропустить других прохожих.
– Да нет, он никогда…! – воскликнула Людмила, вскидывая темные ресницы. Она поправила цветной шарф и поплотнее закуталась в светлый бежевый плащ.
– Ну так радуйся, – воскликнула собеседница, – Мой, как получка, так гудит трансформатором, хоть святых выноси, скотина такая! Только и успеваю по соседям прятаться, – девушка дернула за поводок грязную белую собачонку, пытавшуюся лакать воду из лужи.
– Зачем же ты с ним живешь? – поежилась на холодном ветру Людмила, – Детей же нет.
– Так мы, если я рожу, двухкомнатную получить сможем, – пояснила соседка и грустно добавила, – Теперь не подвинули бы из-за вас. Ты же с ребенком.
– Так не женаты же, – поделилась сомнениями Людмила, – И для квартиры не важно, беременная я или нет, пока ребенка нет только однокомнатную дадут. Я узнавала.
– Ну так заявление-то есть, – тяжело вздохнула собеседница и продолжила – Счастливая ты, Людка. Квартиру дадут, замуж идешь за любимого. Не пьет мужик твой, деньги все домой тащит. Что думаешь, я не вижу ка он с утра до ночи ради вас на трех работах колбасится. Видно сильно любит тебя.
– Не знаю, – так же со вздохом ответила Людмила, – Иногда мне кажется, что он на мне только ради ребенка женится. Вроде и живет со мной, с работы вот встречает теперь, когда я в вечер, а он на выходном… Всё равно что-то не то.
– Да что тебе не так-то? – возмутилась приятельница, – Совсем ошалела, мать? – Она для уверенности хлопнула себя по бедру ладонью.
– Не знаю, как объяснить, – стушевалась Людмила, замолкая.
– Это у тебя от беременности мозги набекрень, – уверенно произнесла соседка, – Вот ты и ищешь к чему придраться. Пойду я, – внезапно закончила она беседу.
