Девушки ускоренными темпами взялись за учебу. Они проводили дни бегая между лабораторией и библиотекой, в которой стихийно устроился своеобразный штаб подготовки наступления. Время от времени в Люмене просыпалось сочувствие к сопернице, по сути она всего лишь хотела обычного женского счастья в том виде, в котором себе его представляла. Её вина состояла в том, что она выбрала не того мужчину, но, как говорила Ира «незнание законов не освобождает от ответственности». Бабушка собственноручно зачаровала нарядный серебряный браслет, расписанный цветной эмалью. Украшение полагалось носить Люмене для улучшения концентрации и внимания. Фейм съездила в общежитие, где жила Людмила и Андриус, и настроила соседей против девушки. Повинуясь легкому внушению, они уверились в том, что Людмила спит и видит, как бы украсть оставленное на веревках постельное белье, а её жених прокурил все коридоры и тушит бычки в геранях, расставленных на подоконниках.
– Может, конечно, это и не она, – медленно тянула Фейм в беседе с пожилой дворничихой, – Но после её прихода шаль я так и не видела.
После этого собеседница тщательно проверяла свой платок, закрывавший голову и спускавшийся на плечи, и подозрительно оглядывалась по сторонам, словно кто-то уже готовился её обокрасть.
Негативное отношение окружающих должно было создать отрицательный эмоциональный фон для общительной Людмилы. Девушка искренне недоумевала, замечая, как при виде неё соседи, до этого приветливо улыбавшиеся, шмыгают в первые попавшиеся двери и проулки, а если спрятаться не удалось буркают что-то среднее между «Здравствуйте» и «Провались ты» после чего рысью пробегают мимо.
Неожиданно возникла проблема с Морбой. Обычно очень спокойная, теперь девушка была словно натянутая струна. Сказывалось напряжение и моральная усталость. На пустом месте случился серьезный конфликт в секции гимнастики, которую она посещала и где достигла неплохих результатов для любителей. В процессе ссоры Морба сорвалась и перебила стекла в зале, не пошевелив даже пальцем. Хуже всего, что это произошло на глазах у людей. Приехавший на помощь Эдгар смог угомонить разбушевавшуюся супругу, историю удалось замять. Как всегда в таких случаях, люди нашли миллион объяснений лопнувшим окнам и дрожащим предметам, но ситуация получилась скверная.
Эдгар просил Беллуму отпустить Морбу с ним на отдых, но пожилая дама была непреклонна. Более того, она оставила в доме и зятя, велев тому помогать по мере возможностей, и теперь слегка очумевший от открывшейся информации Эдгар то разбирал в лаборатории корешки по сортам, то переписывал на отдельные листочки непонятные слова, то дежурил по кухне, что случалось чаще всего. Присутствие молодого человека приносило девушкам спокойствие и давало возможность отвлечься. Малышка Лета, приехавшая вместе с отцом, никому не давала скучать, придумывая каждый день новые и новые забавы.
По вечерам женщины собирались в библиотеке и проводили свои ритуалы. Судя по мрачным лицам, с которыми они позже покидали комнату, всё шло не так как им бы хотелось. Но все понимали, что долго так продолжаться не может. В один из вечеров терпение Люмены лопнуло.
– Ничего не получается, – раздраженно бросила она, отпуская руки матери и Фейм, сидевших рядом с ней.
Всего их сегодня было шестеро: Люмена, Ира, Фейм, Гуля, Морба и сама Беллума. Девушки озадаченно переглядывались. Они не знали, как именно должны понять, что колдовство удалось, а представительницы старшего поколения молчали, оказывая лишь поддержку мрачной силой, текущей сквозь их пальцы.
– Давай ещё попробуем? – промурлыкала Фейм, прикасаясь к сестре.
– А толку-то? – стряхнула её пальцы Люмена, напряженно глядя вперед.
На закопченном металлическом круге перед ними лежала кукла. Обычный пупсик: кривоногий, голенький, с нарисованными глазами и волосиками. На лбу у пупса были криво нацарапаны несколько букв, такие же символы пересекали крест-накрест пластмассовый животик. Люмена покачала головой. Всё это не подходило. Они могут с ног до головы исписать знаками и куклу и себя, обставиться свечами до самого залива, упиться зелий до тошноты, но ничего не помогает. Слишком сильно медсестра хотела этого ребенка, слишком берегла. Им нужна была помощь.
Люмена подошла к окну и широко распахнув его крикнула:
– Лета, зайка, иди-ка сюда! – Она помахала племяннице рукой, подзывая, – Поднимись на секунду.
Ей показалось, что Эдгар, игравший с Летой на площадке, не пустит дочь, но тот помедлив всего секунду весело предложил, отпуская маленькую ладошку:
– Малыш, сбегаешь к Люмене? Потом расскажешь, что там у неё?
– Ага, – весело прокричала девочка и бросилась бегом по дорожке к дому. Голубое платье развевалось, светлые, как у отца, волосики растрепались и смешно топорщились, сверкая в лучах заходящего солнца.
Люмена закрыла окно и вернулась за своё место.
– Зачем она тебе? – подозрительно спросилаМорба.
– Увидишь, – хмыкнула Люмена. Беллума и Ира переглянулись.
От двери раздался легкий топот маленьких ножек:
– Вот и я!
