Люмена спустилась во двор и немного посидела на скамеечке возле входа, после чего прошла на остановку, где пришлось еще минут двадцать ждать нужный автобус. Но это было даже лучше. От волнения девушка едва дышала, всё-таки стоило дождаться кого-нибудь из девочек, чтобы уже вместе устраивать проверки. С другой стороны, все они уже и так достаточно примелькались в больнице, их появление могло вызвать вопросы. Разговор с бабушкой немного успокоил Люмену, но всё-таки было бы лучше увидеть результаты работы сразу же. Время идет, скоро родится их с Андриусом ребенок, а муж шляется неизвестно где. Иногда Люмене было жаль глупыху – медсестру, которая так быстро окрутила попавшего в беду пациента, но чувство это было не глубоким и быстро проходило. Их с сестрами с детства учили, что прежде всего следует думать и заботиться о себе и своей семье, а уж потом о других. Немного не в духе времени, зато удобно и правильно. «Семья – говорила Беллума, – это главное, что есть в нашей жизни. Мы должны заботиться друг о друге и каждый о себе, как о частях единого целого. Вместе мы – сила. Наши мужья – нерушимые столпы, поддерживающие нас и поднимающие на недосягаемые высоты. Каждый ребенок, рожденный у наших женщин – уникальное творение природы, её совершенная песня…» Поначалу девочки смеялись над таким высоким слогом, но с годами понимали смысл и стройность мыслей бессменной главы семьи.
***
Люмена погрузилась в автобус и не заметила, как с больничного крыльца осторожно спустилась знакомая фигура. Людмила устало опустилась на скамейку, на которой всего несколько минут назад сидела ведьма, и тяжело вздохнула, заталкивая обратно в горло подступившие слезы. Она с утра чувствовала себя не очень хорошо, но начальница не разрешила уйти домой, заявив, что без больничного нет и болезни, и что она – Людмила, мол притворяется лишь бы не делать ничего. Опять вышла некрасивая ссора. Людмила не понимала, почему все вокруг так на неё ополчились, словно хуже неё и человека на свете нет. Вчерашние подружки обходили её стороной, начальство норовило поставить на самый сложный участок, не взирая на беременность. И все как один то и дело отпускали язвительные замечания одно обиднее другого. Людмила ещё посидела, приходя в себя, а затем вернулась в отделение. Хорошо или плохо, а работать надо.
Время до вечера текло для Людмилы как в тумане. Она выполняла свои каждодневные обязанности изо всех сил стараясь не упасть. Всё валилось из рук. Девушка держалась из последних сил – её бросало то в жар, то в холод, голова шла кругом, заставляя то и дело останавливаться, чтобы перевести дух. В животе разливалась тупая ноющая боль. Людмила несколько раз ходила в туалет, посмотреть, всё ли в порядке, но видимых глазу проблем не было. Дежурная врачиха в гинекологии отказалась её посмотреть, ведь последний осмотр был совсем недавно и никаких причин для волнения не было. Она тоже считала, что Людмила притворяется. Негромкий сигнал будильника, стоявшего в сестринской, чтобы отмечать окончание рабочего дня, прозвучал для Людмилы лучше любой симфонии. Наконец-то можно было идти домой. Она собрала сумку, машинально поправила перед зеркалом прическу и направилась восвояси.
Она хотела полежать до прихода Олега, но резкий стук в дверь не позволил провалиться в приятную дремоту.
– Привет, – поздоровалась с порога Светлана – соседка, и без паузы продолжила, – Ты у меня миксер брала, верни пожалуйста?
– Ты же говорила, у тебя другой есть, – удивилась Людмила, проходя в комнату и принимаясь шарить по полке в поисках нужного предмета, – Я почти каждый день что-то взбиваю.
– Вот и хватит чужую вещь пользовать, – соседка пропустила вопрос мимо ушей, – А то мало ли что.
Она прищурила глаза и подозрительно воззрилась на Людмилу, всем видом показывая, что без миксера не уйдет – губы сжаты презрительной гузкой, глаза сверкают. Даже рукой за дверной косяк взялась для уверенности.
– Света, что случилось? – спросила Людмила, поворачиваясь лицом к соседке.
В ответ раздалось напряженное сопение, казалось, ноздри Светланы затрепетали от возмущения. Она нервно поправила ворот легкого цветного халата, потом ногой в розовом тапочке почесала другую ногу, потом пригладила волосы, но так и не произнесла ни звука.
С улицы доносились вопли гуляющей ребятни. Казалось, кого-то расчленяют или, как минимум пытают каленым железом. Фоном лаяли разномастные собаки и что-то стучало и выло. Тишина в комнате становилась непереносимой.
– Чем я тебя обидела? – продолжила допытываться Людмила. Она так устала от упреков и косых взглядов, сопровождавших её в последнее время, что становилось тошно. Хотелось выяснить всё раз и навсегда.
– Да ничем, – воинственно вскинула длинный нос соседка, – Мало ли что вы тут со своим сожителем задумаете. Съедете в один прекрасный день и поминай, как звали, – Светлана нащупала почву под ногами, – А вещь не дешевая, импортная.
– С сожителем? – Людмила задохнулась от возмущения, – Олег мой жених, у нас свадьба скоро!
