– Ага, сейчас, – ухмыльнулась Светлана, – Так я тебе и поверила. Что же он сначала тебе ребенка заделал, а только потом женится? А?
Людмила молча хлопала глазами, слушая эту отвратительную чушь, а соседка продолжала добивать её мерзким голосом:
– Может это вообще не Олег?
– Что не Олег? – хриплым голосом переспросила Людмила.
– Может кто другой тебе ребеночка-то сделал?
Было дико от того, что всё это Светлана произносила с довольной улыбкой на нежных розовых губах. Её голос, обычно такой веселый, сегодня змеился холодной гадючьей чешуей.
– Света, ты с дуба рухнула что ли, – повысила голос Людмила, – Это наш с Олегом ребенок, мы скоро поженимся.
– Нифига вы не поженитесь, – вдруг довольно выкрикнула Светлана, – Олежек твой уже женат! А ты его любовница, б**дь по–русски говоря! С такими гуляют, но не женятся.
– Взбесилась, дура! Пошла вон! – закричала Людмила и пошла на соседку, замахиваясь невесть как взявшимся в руке полотенцем.
–А вот и не взбесилась! Я сама её видела! – Светлана попятилась, но горела желанием высказаться до конца.
– Кого видела? – Людмила остановилась на половине пути, словно натолкнувшись на стену.
– Супругу твоего жениха, – доложила Светлана, – Приходила, расспрашивала про него и про тебя. Красивая такая, городская, не то что ты – оглобля.
– Сама ты оглобля! – отбила подачу Людмила, – С чего ты взяла, что она – жена? – у неё всё похолодело внутри, слова слетали с губ точно через силу.
– Мне так показалось, – пояснила соседка, – Она вопросы задавала как жена, и вела себя уверенно. В конце ещё добавила, что он у неё попляшет.
Людмила побелела как сметана и обессилев сползла по стене, беззвучно рыдая. Светлана удовлетворенно наблюдала за поверженной жертвой, после чего удалилась, гордо вскинув монументальный нос. В последнее время они не раз обсуждали с другими соседками Людку – медичку и её неприличное поведение. Слыханное ли дело – поселиться с любовником у всех на глазах и ходить без стыда и совести по улице. Совсем страха нет. Можно было понять медичку, если бы и правда поторопились жених с невестой, но ведь он женат. Она своими глазами несколько раз видела симпатичную брюнетку, ходившую кругами, а потом долго сидевшую во дворе на скамеечке, а Маша из двадцать второй даже разговаривала. И Маша потом поделилась со всеми своими наблюдениями, что только жена может так мужика выслеживать. Ещё и просила, чтобы не говорили никому. Они и не говорили, между собой только обсудили и всё. А потом вышло так, что Людка не только шалава, но и воровка. У Степановны простыни украли, кому ж ещё взять, как не медичке? Правильно люди говорят, если с одного боку хлеб плесенью покрылся, выбрасывать его весь надо, сколько не режь, свежим не станет. Так и Людка. Жену Олега жалко, такая приличная с виду дама.
Олег машинально поздоровался с носатой соседкой, маячившей возле окна и, не останавливаясь, прошел вдоль коридора к своей двери. В последнее время он уставал как собака, что было не удивительно, если вспомнить тот факт, что Олег хватался за любые подработки. Денег всё равно не хватало. Он старался, как мог, чтобы обеспечить Людмилу и будущего малыша, но выходило, что старался как-то не так, а делать по-другому он не умел. Людмила с утра до вечера пилила его за неразумные траты, но, ни разу не подсказала, что, по её мнению, было бы правильным и нужным. К примеру, Олег считал, что начинать нужно с правильного питания и хорошего настроения для будущей мамочки, и старался создавать комфорт: приносил дефицитные фрукты, купил у Эдгара почти новый шерстяной плед чудесного кофейного цвета. Сказать по правде плед понравился самому Олегу, он был гладкий и шелковистый на ощупь, ворсинка к ворсинке. Лежать на таком – одно удовольствие. Стоил не дешево, ну так что ж теперь? Людмила подарок не оценила, сказала, что хоть и выглядит как настоящий, всё равно дешевка и псиной воняет. Олег не стал с ней спорить и убеждать, что шерсть и должна так пахнуть. Откуда-то из памяти выплыло ласковое слово «верблюжка». Так он и называл своё приобретение, укрываясь им, когда невеста отправляла его в ссылку на диван в гостиную.
Олег остановился в небольшом закутке у окна сбоку и торопливо закурил. Интересно, кто посоветовал Людмиле воспитывать его «отлучением от тела»? Даже смешно. Вот идиотка! Хотелось верить, что после рождения ребенка эти закидоны пройдут так же резко, как и начались. Олег знал, что обманывает сам себя, и дело совсем не в Людмиле. Девушка чувствовала, что Олег не любит её, но изо дня в день пыталась «вернуть страсть в отношения», «разжечь угасающее пламя» и раз за разом совершала одну и ту же ошибку – навязывала себя и свою любовь. А как иначе? А иначе никак и Олег это понимал, ведь у них ребенок. Теперь придется как-то стараться искать общий язык и налаживать совместную жизнь. С губ Олега сорвался то ли рык, то ли горестный стон, он затушил окурок в заботливо поставленной кем-то баночке и пошел домой.
