Они давно не были близки. Людмила вспомнила, как однажды устроила романтический вечер. Застелила постель подаренным богачками бельем. Она никогда раньше такого не видела: гладкое-гладкое, хоть наряд шей, тонкий невесомый узор по краю, круглые блестящие пуговички. Загляденье, а не наволочки с пододеяльником! И сама Людмила в тот вечер была как картинка – нежная и манящая, темные локоны тяжелым покрывалом спускались до талии, в вороте халата то и дело мелькало кружево сорочки. У неё был план – соблазнить строптивого жениха, а потом отказать, как посоветовала Люмена. И план этот с треском провалился.
Олег пришел не поздно, был весел и говорлив. С удовольствием поужинал. От спиртного, правда, отказался, да разве ж в этом дело? Олег отметил необычную прическу невесты и обычную хозяйственность. Они обсудили подготовку к свадьбе. Несмотря на то, что изначально отмечать это событие не планировали, получалось, что соседей пригласить всё-таки надо, на работу угощение собрать надо, пару снимков для родителей сделать надо, а значит нужен фотограф, а значит будет и нарядное платье. Заботы наваливались комом, но были приятны и радовали молодых. Олег потянулся к Людмиле, чтобы поцеловать соблазнительно предложенное плечико, но та скромно отстранилась, подтягивая халатик повыше, но одновременно оголяя симпатичную ножку. Олег сказал: «Ну и ладушки» и стал шумно размешивать сахар в чашке с чаем. Людмила была ошарашена, наплевав на свой первоначальный план, она почти открытым текстом пригласила жениха в спальню. Он с хрустом потянулся и заявил, что прекрасно поспит на диване, а будущей мамочке нужен покой и пространство. С тех пор он ни разу не делил с ней постель.
«Покой и пространство» – мысленно передразнила его Людмила. Теперь в неё достаточно и того и другого, только радости никакой.
***
– Бабушка, ты уверена, что всё идет как надо? – Люмена сосредоточенно раскапывала кучу пожухлых листьев.
– Сто процентов! – ответила Беллума и тут же предостерегла: – Осторожнее копай, сломаешь.
Она прислонилась спиной к стволу старого клена и ловила последние лучики солнца, подняв лицо к небу. Объемный шарф в розово-алую клетку придавал её облику сходство с героинями западных фильмов. Одним глазом она лениво наблюдала за копошившейся рядом внучкой.
– Не сломаю, – успокоила её Люмена и не удержалась от колкости, – Совок же мне не дали.
– Правильно, – согласилась бабушка, – Убивать, закапывать и откапывать птицу следует голыми руками. И ты прекрасно знаешь почему. Почему?
– Потому что материалы для своей работы ведьма готовит сама, и только её энергия с ними должна взаимодействовать, – тоном отличницы отчеканила девушка поднимаясь. В её руках был маленький кривой скелетик, со всех сторон покрытый комьями налипшей земли, – Смотри-ка и правда всё чистенькое!
Беллума рассказывала, что для подготовки к следующему ритуалу трупик птички необходимо закопать неподалеку от муравейника. За несколько дней насекомые должны были полностью объесть плоть с косточек, оставляя чистенький красивенький скелетик, готовый к дальнейшему использованию. Люмене эти опыты поначалу казались сомнительными, потом удивительными, а теперь она с нетерпением ждала каждого следующего ритуала. Время убегало как песок сквозь пальцы. Она мечтала, что соединится с мужем ещё до рождения малышки, а значит – совсем скоро. Люмена не чувствовала ни жалости, ни благодарности к нерадивой сопернице. Если бы Андриус больше времени потратил на восстановление, он давно бы всё вспомнил, и не пришлось бы никого обижать. Сестер передергивало, когда Люмена, забавно надув пухлые губки, нежным голоском произносит: «Это очень-очень печально, что приходится доставлять бедной девушке такие неприятности». Было совершенно ясно, что она с удовольствием задушила, закопала, а потом откопала бы бедную девушку, осторожно протерев косточки от грязи. Если бы это помогло скорее вернутьАндриуса.
– Когда у нас следующий этап? – деловито осведомилась Люмена, обдувая останки птички.
– Через четыре дня, – напомнила Беллума.
– И потом всё?
– Всё. – кивнула Беллума
Люмена уложила ценную ношу в заботливо подготовленную тряпицу темно-синего шелка, и поинтересовалась:
– Как Лета?
– А чего ей сделается? – пожала плечами Беллума, – Лета ребенок. Она забавляется со смертью так же как со своими игрушками. Головы куклам, кстати, перестала отрывать. Говорит «скучно».
Люмена тихо засмеялась и потерла затекшую поясницу. Ходить с каждым днем становилось всё труднее. Ребенок рос в её чреве, купаясь в живительных околоплодных водах, на клеточном уровне впитывая материнскую энергетику, приспосабливаясь к мрачным колебаниям силы. Люмена представляла, как растопыриваются крохотные пальчики, улавливая отголоски энергии сестры, щедро даримые Летой. Девочка могла проводить часы, беседуя с нерожденной сестрой. Для этого Лета крепко прижималась щекой к животу тетки, обхватывая ту за пополневшую талию, и тихонько мурлыкала что-то непонятное.
