Я смотрела на арену, выпучив глаза. Потом взглянула на судей, но те были абсолютно спокойны. Худощавый старик что-то записывал, поглядывая исподлобья на захлёбывающуюся слезами Даниэлу, второй — который в очках — смотрел на происходящее, скрестив руки, а Эвиас сидел, как статуя. Он был абсолютно неподвижен, а его глаза как будто прожигали арену насквозь — настолько он был внимателен. Он следил за каждым движением Даниэлы. Та упала на пол арены, а её крики эхом отдавались от стен, наполняя каждый сантиметр пространства страхом, который девушка испытывала на данный момент.
Мне казалось, что это продлилось вечность, но вдруг рыдания стихли. Я удивлённо посмотрела на арену и увидела, как кошка медленно подошла к амулету, зажатому в руке в Даниэлы, и зашла внутрь него. Девушка лежала на полу и улыбалась. Она неровно дышала, а её щёки были до сих пор мокрыми от слёз.
— Даниэла Брифт, — раздался голос декана, — Поздравляю, ты допущена ко второму испытанию. Можешь быть свободна.
После Даниэлы на арену выходило ещё несколько человек, но все они проваливали испытание — один парень впал в истерику, когда посмотрел в глаза выпавшей ему жабе, второй неудачно пытался убежать от маленькой летучей мыши через ограждение арены, ушиб ногу и ему вызвали лекаря. Третий рыдал перед чёрным пауком почти двадцать минут и испытание прекратили, а одна девушка и вовсе отказалась от поступления после увиденного.
— Амалия Эвер, — раздался гулом в ушах голос Эвиаса.
Ноги тут же подкосились. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, после чего шагнула в сторону магического жребия.
Альберт улыбнулся и сказал:
— Засовывай руку в магический жребий.
Я погрузила дрожащую руку в коробку Пустоты и почувствовала лёгкое покалывание в ладони. Я зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда вытащила из магического жребия руку, которая сильно сжимала амулет. Это был красивый овальный аметист в платиновом обрамлении, в виде переплетающихся красивых листочков.
— Проходи на арену, — подбадривающим голосом сказал Альберт.
Я крепко сжимала в руках свой амулет. Когда я зашла на арену, то кинула взгляд на судейский стол, на Эвиаса. Наши глаза встретились. Лицо декана совершенно ничего не выражало, я даже не могла понять — помнит ли он меня? Помнит, как подарил мне свою книгу?
Пространство напротив меня побелело, как туман и из него вышла чёрная волчица. Я услышала, как люди в зале начали перешёптываться. Интересно, почему? Предыдущие испытуемые не вызывали такого шума. Перед тем, как посмотреть в глаза животному, я снова подняла взгляд на Эвиаса. Он сидел, нагнувшись вперёд, как будто хотел поближе посмотреть на то, как я справлюсь с испытанием.
Я не успела удивиться, потому что волчица двинулась на меня, и я посмотрела в её голубые глаза. Правда, первые пять секунд ничего не происходило, и я даже успела обрадоваться, решив, что прошла испытание, легко отделавшись.
Как же я ошибалась. Ужас, который я испытала, пронзил всё моё тело, и я упала на колени от неожиданности. Я никогда не испытывала ничего подобного.
Огромный пёс с окровавленными зубами возник в моей голове. Из его пасти текли слюни. Он громко рычал, а потом начал отгрызать мои пальцы. Повсюду была кровь. Как больно… Страх оказаться беспомощной. Какой он сильный…
Я услышала свой крик, и не могла поверить своим ушам. Я кричала, а злобный пёс сменился на воду. Она была повсюду — в ушах, в глазах, заливалась мне в горло. Мне никто не поможет… Страх одиночества.
Ужас сковывал меня, но я помнила, что кроме собаки и воды меня больше ничего не пугало. Однако, страх не проходил, а только усилился. Меня сковала темнота. Что это ещё такое? Я не понимаю…
Боль, удушье, моё тело, кажется, сейчас лопнет. Новая волна страха накрыла меня с головой. Я слышала голоса внутри своей головы. Кто-то громко приказывал:
— Лилия, тужься!
Вкус крови. Запах крови.
— Лилия, осталось совсем немного, дорогая, постарайся!
И тут я поняла. Самый первый страх, который я испытала, ещё не будучи рождённой — это страх смерти.
Из моего горла вырвалось рыдание. Отчаяние, которое я испытала на данный момент — не передать словами.
Пустая кроватка в моих снах. Вот что она означала.
Я продолжала плакать, сквозь пелену слёз глядя в глаза чёрной волчице, которая была уже совсем близко.
Темнота стала рассеиваться. Страх отступал.
В зале царила тишина. Я с трудом встала на ноги и протянула руку к волчице. Та дотронулась мокрым носом до моей ладони. Я улыбалась, наблюдая, как исчезает в амулете мой фамильяр.
Я ждала, что мне разрешат уйти.
