— Его — не особо. Так-то… в общем, я бы и сам ему конечности переломал, раз уж шкуру сдирать не научился…
— Сдирание шкуры — процесс сложный и требующий от палача высокого уровня компетенций, — из туалета вышел Василий. — Особенно, если задачей стоит полное снятие с минимальным количеством повреждений.
— Во, видишь, он тоже не откажется.
— Откажусь, — покачал головой Василий. — Боюсь, я не обладаю нужным уровнем знаний, чтобы всё сделать должным образом. Однако, если необходимо, я могу связаться. У меня есть знакомый палач. Он вполне справится, хотя сам предпочитает иные способы воздействия, но, насколько мне известно, владеет и классическими методиками проведения казни.
— Я не хочу никого убивать!
— Если найти целителей, то снятие шкуры не повлечёт за собой физической гибели, — взгляд Василия был чист и искренен.
Ульяна выдохнула.
Отпускало.
Данила ли был тому причиной, Василий ли или просто… но отпускало. Страшно. Вот живёшь-живёшь и не знает, что в тебе таится. А ведь оно едва не вырвалось. Это тут, у дверей туалета, можно рассуждать о том, как правильно снимать шкуру, но ведь она на самом деле… она бы могла… и без палача.
Просто пожелать.
И что-то внутри нашёптывало, что это нормально.
Что даже правильно.
А ещё надёжно. Сделать так, чтобы он… чтобы этот Родион больше никому не смог причинить вреда. Ведь те несчастные девочки, они ведь не были виноваты.
Они, как Ульяна, искали любви.
Поверили в любовь.
А…
Выдохнуть. И успокоиться.
— Всё хорошо, Уль. Ты никого и не убила. Мы сейчас иначе сделаем… этот… Р-родион на камеру всё повторит. Подробно. А Игорёк пробьёт контакты этих девушек. Родню поищем. И того, кто дела ведет о пропаже.
Последнее было сказано неуверенно.
— Думаешь, они есть? — тьма внутри нашёптывала, что с ней куда надёжней, чем с полицией.
— Не знаю. Не хочу тебе врать, но… если бы они пропали здесь, тогда точно дела были бы. А они улетели. Сами. Добровольно. И даже если дело завели бы, то…
— Кто станет их искать там?
— Именно…
— Тогда… какой смысл?
— Сделать так, чтобы на эту схему обратили внимание? — предположил Мелецкий. — Он ведь наверняка не один такой. Есть другие…
Сила колыхнулась.
И Ульяна поняла, что ещё немного и не сдержит. Она стиснула зубы, но почему-то стало только хуже.
— Д-думаешь?
— Почти уверен. Уж больно всё отработано. И на одном много не заработаешь… да и тоже это всё… странно.
Сила требовала… возмездия?
Нет. Ульяна не готова на возмездие. Значит… значит, надо думать. Включать голову, а не одни страдания. У неё ведь голова светлая.
Ей все об этом говорили.
— Почему? — поинтересовался Василий. — Красивая рабыня дорого стоит.
— Это у вас. У нас тоже немало, но не столько, чтобы хватило и на оплату услуг такого Родиона, и на представление. Очаровать девушку не так и просто. Если он изображал удачливого бизнесмена, то должен был соответствовать. Одежда. Машина. Квартира. Привычки. Стало быть, цветы, рестораны и подарки, даже если без размаха, то всё равно. Это недёшево.
Разум зацепился за слово.
Очаровать?
Нет уж… хватит. Ульяна больше не позволит им никого очаровывать.
— Пусть он всем отныне внушает только отвращение. Он и остальные, подобные ему, кто влюблял в себя девушек, а потом продавал их, — уточнила Ульяна на всякий случай. И вспомнила. — До тех пор, пока они сами не раскаются. В полиции! С чистосердечным признанием.
Она прислушалась к себе, пытаясь понять, получилось ли хоть что-то.
Сила вырвалась и, заложив спираль, с громким хлопком растворилась.
— А палач, — заметил Василий, прижимая к груди портфель так, будто это могло его защитить. — Всё же был бы милосердней…
— Вась, — Данила закинул ему руку на плечи. — Ты… ты такие вещи не говори. Вслух.
— Почему?
— Потому что девушки у нас какие?
— Красивые?
— И это тоже правильный ответ. А ещё очень добрые. Запомни.
— Но…
— Просто запомни, Вась. Ладно? Красивые, добрые и милосердные.
— Я понял, — руку Данилы Василий аккуратно с шеи снял. — Не палач милосерднее Ульяны, но Ульяна милосерднее палача. Так?
— Примерно, — Мелецкий вздохнул и, явно из врождённой вредности — уж больно пакостливым было выражение лица, — похлопал Василия по плечу.
И пылинку смахнул.
А потом поглядел на Ульяну и поинтересовался:
— Ты как?
— Отпустило, — ответила Ульяна честно, хотя тьма там, внутри, никуда не исчезла. Она нашёптывала, что это всё ерунда, мелочи. Подумаешь… отвращение.
Что этакого проклятья могут и вовсе не заметить. И надо бы так, что заметили.
— Хотя всё равно как-то… не знаю. Оно будто внутри сидит. И шепчет, шепчет…
— А ты не слушай, — Мелецкий снова обнял её. — Пусть шепчет. Ты же не слушаешь?
— Хочется.
— И мне порой хочется. И вообще нет таких людей, которым бы не хотелось время от времени убить ближнего своего.
— Для демонов подобные желания вполне естественны, — заметил Василий.
— Видишь. Дело не в желаниях, Уль. Дело в том, идёшь ли ты на поводу их или подчиняешь себе. Как-то вот так, что ли.
И пожалуй, в этом была своя правда.
Глава 36 В которой говорится о науке и дружбе
