— Не обращай внимания, — Мелецкий вот нисколько не удивился. — У нее бзик такой. Вообще она почти нормальная, но вот это вот её «разве ты не чувствуешь, что оттенки не сочетаются» конкретно доставало. И привычки немного.
— Какие? — демон выставил левую ногу и носок приподнял.
— Она кружки выставляла по линеечке, поворачивая ручки в одну сторону. Типа, так удобнее брать. И только попробуй взять не крайнюю, а из центра. Ну и одежду в шкафу по оттенкам раскладывала. И так-то… короче, говорю же, своеобразная женщина.
— Удивительная, — произнёс демон и посмотрел на ботинок. Повернул влево. Вправо. Потом перевёл взгляд на второй.
Ульяна тоже посмотрела, но ничего такого не увидела. А Василий, наклонившись, туфель с ноги стащил и приложил к рукаву.
— Действительно, — произнёс он. — Отличается оттенок.
— А у белого есть оттенки? — Мелецкий тоже глядел. — По-моему, просто свет так падает…
— Нет. У ткани — холодный, а на ботинках — теплый.
— Ясно. Два психа. Вот теперь ты понимаешь, Уль, почему я на ней не женился?
— Я скорее не понимаю, почему она хотела выйти за тебя замуж.
— Всё просто, — Элеонора, оказывается, в дом не ушла и слышала всё отлично. — Сначала мне необходимо было отработать легенду. Затем одно время я даже думала, что это действительно неплохой вариант.
— То есть, ты меня не любила? — на физии Мелецкого появилось преобиженное выражение, Ульяна даже погладила его по руке, а потом только спохватилась, что сочувствует она совершенно не тому.
Точнее, ей бы злорадствовать… или зачем ей злорадствовать, если к Мелецкому она ничего, кроме раздражения, не испытывает?
Ну и уши ещё бесят.
— Я пыталась, — в руках Элеонора держала сумочку.
Жёлтую.
А платье было синим. Или это голубой? Главное, что цвета удивительным образом дополняли друг друга.
— Но проблема в том, что я испытываю некоторые сложности с выражением эмоций. В принципе с эмоциями…
— Ну вот, — вздохнула Ляля, вытащив палочку от чупа-чупса. — И этого теперь заберут…
Она даже носом шмыгнула.
Правда, как-то так, не особо искренне.
— Надо всё-таки покупать лопату…
— … Данила не вызывал внутреннего отторжения. Поначалу.
— А потом?
— А потом ты начал разбрасывать носки!
— Все мужчины разбрасывают носки! — возмутился Мелецкий. — Это, можно сказать, один из основополагающих мужских инстинктов! База! Основа! Мы так территорию метим!
Демон поглядел на него с удивлением и произнёс:
— Я складываю. В корзину для стирки. Попарно. Есть специальные прищепки, чтобы в стирке пары не перепутались и не перемешались.
— Да, очень удобно… — согласилась Элеонора.
Ульяна подавила вздох:
— Может, всё-таки в дом? И по делу… а то сейчас начнёте выяснять, кто там не прав был.
— Он, конечно, — Элеонора повела плечиком. — Чем дальше, тем яснее я осознавала, что связывать жизнь с тобой, Мелецкий, будет ошибкой. Ты глубоко инфантилен, бестолков и абсолютно не приспособлен к самостоятельному существованию. С одной стороны, ты обижен на отца, с другой — ты всё ещё желаешь произвести на него впечатление, правда, выбирая для этого совершенно не те способы.
— Обидно слышать.
— И обижаешься ты тоже легко.
Все поглядели на Данилу. А тот насупился так, покраснел даже слегка.
— Тебя не заботило ничего, кроме твоей личной силы, которая, впрочем, тоже нужна была не для какой-то цели, но лишь как единственная доступная по твоему представлению возможность возвыситься над кузенами.
— Эль, это… жестоко, — Ульяна взяла Мелецкого под руку.
— Извини. Возможно. Он не хотел или полагал себя неспособным конкурировать в иных сферах. Но это действительно не имеет отношения к текущим вопросам.
Пирожки надо было делать с поганками. Чтоб наверняка. Потому что… потому что, может, Мелецкий и бесил несказанно. Может, он и раздолбай редкостный на самом-то деле, но зачем вот так?
— Ты же сама хотела выйти за меня.
— Возможность.
— И если бы я предложил, ты бы… согласилась?
— Вероятно. Но ты не предложил бы. Говорю же, ты слишком инфантилен и как огня боишься любых обязательств. А потому мои намеки на брак интерпретировал однозначно и выбрал привычный для тебя способ решения проблемы. Сбежал и откупился.
— Ты же плакала…
— Пришлось. От девушек ждут эмоций и весьма определённых. Я научилась их демонстрировать…
— Ей и лопата не поможет, — произнесла Ляля тихо, а Никитка с Игорьком кивнули и на всякий случай отодвинулись подальше.
— Кроме того, мне было нужно, чтобы ты обратился к отцу с просьбой. Если бы ты полагал, что расставание прошло мирно и легко, ты нашёл бы способ проигнорировать моё желание. А так твоё чувство вины не позволило тебе отступить. И я получила шанс. Правда… — Элеонора поправила цепочку сумочки. — Дальше всё пошло почему-то не по плану.
— Вась…
— Василий, — привычно поправил демон.
— Проведи её в дом, пожалуйста. Я… сейчас. Надо… немного. Сила опять колобродит. И тут… пару минут. Эль, нам надо, чтобы ты рассказала про «Синюю птицу» всё, что знаешь. Если какие-то конкретные сведения там… не знаю, всё, что угодно.
— У меня есть подборка материалов, как на цифровых, так и на бумажных носителях.
— Вот… отдай Игорьку. А я… я сейчас.
