— Именно. Потом… потом мама поставила вопрос ребром, что отдыхать без Милочки. Что если ей так хочется, то пусть отдыхает, но в другом месте. Они с отцом сильно поссорились. И дальше мы с мамой ездили вдвоём. Ну, когда ещё я не видел проблемы в том, чтобы отдыхать с мамой.
— А потом увидел?
— Ну да. Я ж взрослый. Взрослый, крутой и самостоятельный. Придурок?
— А то, — Ульяна улыбнулась. — Она тебя любит.
— Это да… а Милочка, выходит…
— Не любит.
— Это тоже да. Как-то… почему отец этого не понимал? Не видел? Сочинил себе семью. Клан. Игрался, наивно полагая, что он там главный. Ладно, Уль, я придурок. В принципе, мне как-то и нормально было, чтоб придурком. Комфортно в какой-то мере. Мама вряд ли знала. Милочку она бы точно не простила. И дядь Дима… и получается, что они всем врали? Каждый день, постоянно… и отец… он не мог не видеть! Не мог не понимать.
— Тише, — Данилу дёрнули за волосы. — Сложно… когда ты внутри чего-то, то вполне можешь не видеть и не понимать. Я, конечно, не знаю его, но… менталисту в голову лезть не обязательно. Можно воздействовать и на эмоции. Просто немного усугубить чувство вины. Если нормальный человек, то он и без того будет чувствовать себя виноватым, что бросил своего ребенка.
— А с помощью её — очень виноватым?
— Именно… потом добавить что-то другое… скажем, раздражения от ссор с женой, чтоб оно росло и оставалось. И у жены тоже. Радости от встречи с собой… и чувство ответственности накрутить. И другие чувства… продолжить игрой, скажем…
— Что мой дядя слишком занят и не уделяет времени семье? Я это слышал.
Только не понимал, почему для отца это важно.
— Именно.
— А ещё, что он именно такой, каким должен был быть я… а я не такой.
— Видишь, ты умеешь думать, когда хочешь.
— Только хочу редко?
— На комплимент нарываешься?
— А ты готова мне комплименты делать?
— Ещё пока нет. Но… Дань, всё ведь непросто. Я не оправдываю твоего отца. Мне это совершенно точно незачем. Однако… просто не спеши.
— Вроде не спешу.
— Вот и правильно. А твой кузен… как ты думаешь, он знает?
— Без понятия, — Данила запрокинул голову. Так было видно лицо Ульяны. — Знаешь, он всегда был при ней…
Он резко сел.
— Если она мне в голове покопалась, то… с мужем и с Алёшкой, как думаешь? Могла?
— Понятия не имею. Но мне кажется, его стоит пригласить в гости.
— Сюда? — Данила глянул на дом. Приглашать кузена сюда совершенно не хотелось. Более того, почему-то опять стало не по себе. Очень так не по себе. А вдруг… вдруг, если позвать Алёшку, то все, а особенно Ульяна, увидят, насколько он лучше Данилы?
— Эй, вы тут не целуетесь? — на веранду выглянула Ляля, окончательно и бесповоротно сбив с мысли. И заставив сожалеть, что времени потрачено вон сколько, а они и вправду даже не целовались. — Ну и зря…
Совершенно точно, что зря.
— Ляля, — Ульяна произнесла это с укоризной.
— Помешала? Ладно, ничего. Потом поцелуетесь…
— Вы там всё выбрали? Элеонора помогала Ляле создавать образ племянницы безумного миллионера, — пояснила Ульяна. — У них есть план. Но он мне не очень нравится…
— Завтра с утра отшопимся, — отчиталась Ляля. — И пойдём. Дядя Женя сказал, что его только на последней стадии чтоб вызвали, а то у него на всё нервов не хватит.
— И денег, — Ульяна подала руку, помогая сесть.
Вот… зря.
Может, и не целовались, но лежали-то хорошо. Душевно.
— Не, денег хватит. Дядя Женя сказал, что у него есть, а ещё Василий карточку дал… — отмахнулась Ляля. — Но вообще, я чего пришла.
— Чего?
Вот и вправду чего.
Может, полежали бы, полежали, а там и ещё до чего дошли бы. Или нет?
— Там Никитка сигнал подал! Дядя Женя за ним уже собирается. А вы идёте? Нет? Ну, если ещё хотите поцеловаться, то…
— Не хотим! — рявкнула Ульяна, вскакивая.
Вот это она зря, чтоб за обоих. Лично Данила был бы не против.
Глава 25 В которой речь идёт о тихом подвиге разведчика
Никита держал в одной руке пирожок, во второй — кружку с молоком, из которой отхлебывал шумно и при этом вздыхал, будто печалясь, что молока в этой кружке с каждым глотком убывало.
— Кит, — Ляля недобро прищурилась. — Ты долго молчать собираешься? Мы, между прочим, ждём!
— Так… — Никита сунул в рот остатки пирожка и отёр руки об майку, потом опомнился и оглянулся на бабушку. — Я это… машинально. Ну а так-то… короче, понятия не имею, чего у них там, но что-то серьёзное, потому что силой шибает так, что у меня подшёрсток дыбом встал!
И руку в волосы запустил.
Рыжие его космы и вправду стояли дыбом. Ульяна даже подумала, что надо бы его к парикмахеру завести. Потом подумала, что к грумеру тоже. И ещё почти сразу подумала, что сперва надо бы выяснить, не скажется ли стрижка человека на обличье шпица.
И наоборот.
— Ты по порядку излагай, — Игорёк устроился в углу и с телефоном, в который косил одним глазом, второй стараясь с Никитки не спускать. К слову, выглядел он почти нормально.
Болезненно, но…
— А запись?
