По причине ремонтных работ. И ему пришлось отмывать ноги в каком-то ведре. Причём делать это, закрутившись в старую жёлтую штору. И пусть Ляля от щедрот душевных сказала, что в шторе этой Данила очень походил на римского патриция, чувствовал он себя самым что ни на есть среднерусским идиотом.
Теперь вот ещё и ботинки.
— А тут обувные есть?
— Ага, — откликнулась Тараканова. — Целых три.
— Да?
— Нет, Мелецкий. Это деревня. Ты вообще в деревне когда-нибудь был?
Вопрос заставил задуматься.
— В коттеджном посёлке? — робко предположил он. — Бабушкином. Подойдёт?
— И что, там имелся обувной?
— Нет, — вынужден был признать Данила. — Обувь бабушке на дом привозили. Прямо из бутиков.
Тараканова вздохнула и как-то с сожалением произнесла:
— Тяжко тебе придётся, в реальной-то жизни.
— Не, — Данила пошевелил пальцами, которые после помывки обрели странный, буро-зеленый цвет. Лёг он неровно, пятнами и проплешинами. — Я всё придумал. Смотри, дар мой никуда не пропал. Так?
— Понятия не имею, — Ульяна присела на старый табурет.
— Я имею. Не пропал. Ты ж видела там, на поле.
— Ага. И я, и весь посёлок. А кто не увидел, тому тётка Марфа расскажет. В красках и лицах.
Данила покраснел.
Нехорошо вышло. Но с другой стороны он не виноват. Получилось так. Со всеми бывает.
— Не важно, — отбросил он неприятную мысль. — Главное, что она есть. И пока ты рядом, контроль отличный! Поэтому можно попробовать поработать.
— Кем?
Вот зачем с таким ехидством-то?
— Не знаю! Но отец говорил, что сильные маги всегда в дефиците. Начнём с малого.
А если носки не надевать? Вот по дому-то, конечно, можно и без носков. А на улицу как?
— Мелецкий, — Ульяна явно хотела что-то сказать, но покачала головой. — Идём.
— Куда?
— В подвале тебя запру и мучить буду.
— Согласен. Главное, кормить не забывай.
Магический выброс, как обычно, вызвал голод. И такой вот, совсем голодный.
— Шут гороховый, — буркнула Тараканова.
Правда, потащила она не в подвал, а на чердак. Подниматься пришлось по узкой лестнице, которая ко всему скрипела и проседала под весом Данилы. На самом чердаке оказалось светло и пыльно.
— Тут папины вещи должны быть. Мама перевезла, когда квартиру на продажу выставила. Да и раньше тоже ненужное сюда отправляли. Не уверена, что тебе подойдёт, но хоть что-то на первое время да отыщется.
Узкое окошко, затянутое грязью, неохотно пропускало свет. И в нём, золотистом, пылинки тоже окрашивались золотом. И казалось, что весь этот чердак заполнен клубами золотистого дыма. Он окутывал и какие-то сундуки, и старое кресло-качалку с треснувшими полозьями. Комод. Какую-то картину, прикрытую тканью.
— Спасибо, — отчего-то стало невыносимо стыдно. — Я… не подумай, я всё отработаю.
— Как?
— Или верну. Устроюсь на работу и куплю тебе телефон. Самый новый!
— Мелецкий, — Ульяна присела на край кресла. — Вот не начинай, ладно?
— Почему?
— Да потому что не надо мне телефон.
— Обычно наоборот хотят и просят.
— Я не хочу и не прошу.
— А что хочешь?
— Хочу? Не знаю. Чтобы всё, наконец, наладилось. Работу найти нормальную, а не ту, где норовят все соки выжать и выкинуть, напоследок заплатив хорошо, если треть обещанного. Хочу… С кредитом хочу расплатиться. Чтоб закрыть и забыть. Дом этот отремонтировать. Он хороший. Тёплый. И заслуживает, чтобы о нём заботились. Кота хочу завести. И просто жить, понимаешь? Без телефонов и понтов.
Данила кивнул. Не то, чтобы он всё понял, но в целом направление мысли уловил.
Блин.
Кредит. Надо сказать.
— В том шкафу посмотри, — Тараканова указала на резную громадину, то ли прижавшуюся к стене, то ли эту стену подпирающую.
— Тараканова, — Данила провёл ладонью по тёплым дверцам. А работа мастера и из старых. Конечно, трещины имеются. Лак снимать надо. И в целом реставрация не помешает, но в остальном — редкой красоты штука. — Ты только не нервничай…
— Что опять? — спросила она как-то обречённо, что ли.
— Ты кредит просрочила.
— Знаю.
— И как понимаю, не один.
— В смысле?
— В прямом. Меня… В общем, отец, когда отправлял сюда, то сказал, что кредит не один.
— Я один брала! И я его платила. Пыталась. Иногда получалось больше, иногда вообще никак. С работой сложно. Сперва ещё была, а потом вот просто пришла однажды, а мне и говорят, мол, в ваших услугах не нуждаемся…
— Уволили?
— Нет, орден дали. Уволили, конечно.
— Обязаны были в таком случае компенсацию выплатить.
— Ага. Два раза. Наивный ты, Мелецкий, — она сморщила нос. — Но это не важно. Потом постоянно повторялось. Может, из-за проклятья, а может, я сама по себе невезучая. Но кредит точно один!
— Разберемся, — дверцы распахнулись с протяжным скрипом. Точнее одна распахнулась, а вторая попыталась упасть на ногу, благо, Данила подхватил. — С силой я легко работу найду. Магам неплохо платят.
— Это нормальным.
— Я и нормальный. А что сила рядом с тобой слушается… ну потом разберешься, а пока походим вместе.
— И как ты себе представляешь?
Слабо, честно говоря, но не признаваться же.
— Знаешь… я вот читал, что некоторые ходят на работу вместе с мамой. А я буду с невестой. С невестой всяко лучше.
Вряд ли получилось убедить, потому что Тараканова фыркнула.
