— И я! — донеслось со стороны домов. — Я тоже всё видела!
Навстречу, подхватив юбки, спешила дама того опасно-неопределенного возраста, о котором вслух лучше не спрашивать.
— Всё-всё видела! — выдохнула она.
— Вы ж далеко были! — возразил ей старик. — И давече жаловались, что зрение вас подводит…
— Подводит, Пётр Васильевич…
— А тут видели.
— Видела!
— Всё?
— Совершенно всё!
— И как, позволите узнать?
— Через бинокль!
— Отступаем, — Тараканова осторожно взяла за руку. — Сейчас они опять разругаются, и тогда надо бежать…
Не хватало Даниле от стариков бегать.
— То есть, вы подсматривали, тем самым нагло вторгаясь в личное пространство⁈
— А можно подумать, вы не вторгаетесь…
— Я только в общественное!
— Идём, — Тараканова дёрнула.
— Стоять! — рявкнул Пётр Васильевич. — Я требую объяснений. Что это было?
— Это? — Данила поёжился.
— Между прочим, это неприлично! Показываться дамам в подобном виде, — заметила дама и покосилась этак, с интересом.
— Извините, не знал, что за мной наблюдают!
— Через бинокль, — подтвердил Пётр Васильевич. — Я вот тоже не знал, а теперь опасаюсь, что и за мной наблюдают.
— Было бы там за чем наблюдать, — отмахнулась женщина и поджала ярко-красные губы. — Вы на диво скучный персонаж…
— Я…
Ещё шаг назад. Впрочем, он тоже не остался незамеченным. И Пётр Васильевич, немалым усилием воли сдержал свой гнев, чтобы повернуться к Даниле и повторить вопрос:
— Так что это было?
— Это… — мысли лихорадочно заметались, пытаясь сформулировать как-нибудь попонятнее про магические потоки, выброс и слегка сбившийся самоконтроль, из-за чего одежда и пострадала.
— Воздушные ванны, — сказала Тараканова, причём как-то так очень серьёзно. — Совмещённые с медитацией. Подобное сочетание помогает достичь магу должного душевного равновесия и способствует развитию дара.
Данила кивнул.
И состроив скорбную гримасу, добавил:
— Не так давно у меня случился срыв, и мне необходимо восстановление. Целитель рекомендовал медитации на свежем воздухе.
— В неглиже? — недоверчиво уточнил Пётр Васильевич.
— Так… площадь соприкосновения кожи больше. Полезнее. Вы же в ванну тоже целиком залазите, а не только одним лишь носом, — Тараканова поглядела мрачно. — Правда, Данила?
— Именно. Почитайте. Все врачи рекомендуют принимать воздушные ванны.
— При ней?
— А что тут такого, — Данила честно пожал плечами. — Она моя невеста.
Тараканова издала шипящий звук.
— … и мне нечего от неё скрывать. А что вы увидели… что ж. Случается. Прошу меня простить.
И поклонился.
Дамочка зарделась.
— Всё равно это как-то странно… — Пётр Васильевич переводил взгляд с Ульяны на Данилу и обратно. — Странно же…
— Не менее странно, чем ходить в лес с лопатой и тачкой, — встряла женщина.
— Я без тачки!
Лопату Пётр Васильевич за спину спрятал.
— Правильно. Вы её ещё утром в лесу оставили…
Ульяна дёрнула за руку.
— Откуда вы…
— Говорю же. У меня бинокль. Зрение плохое. Врач очки выписал. Я сперва думала их и купить, но честно, как-то и дорого, и не сказать, чтобы очень лучше стало. А вот бинокль… вы не представляете, сколько всего можно увидеть через один небольшой бинокль…
— Тараканова! — Данила прижал к груди последние штаны, раздумывая, стоит ли их надевать. Вроде как и оставаться без штанов было неприлично, а с другой стороны последние же.
Если заляпаются там.
Вымажутся.
Что тогда?
— Чего? — поинтересовалась из-за двери Тараканова и в голосе её не было ни капли сочувствия. Готовности идти на компромисс тоже не ощущалось.
— Слушай, давай дружить?
— Домами?
— Не, личностями.
Данила заглянул в сумку, убеждаясь, что штаны присутствуют в единственном экземпляре. Потом поглядел на ноги и осознал, что штаны — не такая уж серьёзная проблема. Ботинки тоже сгорели.
— С чего вдруг?
— С того, что ты нужна мне. Я тебе. Идеальное начало для… Слушай, а у тебя тапочки ненужные есть? Или шлёпанцы. Или, может, кроссовки?
— Есть, — откликнулась Тараканова. — Тридцать шестого размера. Устроит?
— Эм… А если сорок четвертого?
— Боюсь, настолько не растянутся. А… Можно?
И не дожидаясь ответа, дверь приоткрыла.
— Вот, — Данила пошевелил пальцами и с печалью произнёс. — Видишь?
— Ногти стричь пора?
— Туфли сгорели, — пальцы Данила поджал. Педикюр он делал регулярно, но это раньше. А теперь, похоже, придётся как-нибудь так.
Может, спросить?
Тараканова должна знать, где простые люди педикюр делают? Но даже если скажет, то всё равно пока туда запишешься, доберешься… ноги-то теперь пострадали. Пусть до дома было рукой подать, но это через луг. А там трава. Трава кололась. И что-то даже пятку почти пробило. А потом Данила вообще наступил на что-то мягкое. И это мягкое размазалось. Дома же, как стало ясно по возвращении, воды не было.
Совсем.
