— Так было нужно.
— Ну да… тебе было нужно. А что со мной, тебя интересовало мало.
— Ты совершеннолетняя…
— Именно, мама. Совершеннолетняя… студентка… и спасибо, что папа при жизни учёбу оплатил. И фонд оставил.
— Можно подумать, тебе эта учёба сильно помогла.
Здесь и ответить нечего. Маг из Ульяны не вышел ни практик, ни теоретик.
— В общем, подпишешь бумаги и потом поговорим…
— Нет.
— Василий готов взять тебя на работу. На испытательный срок…
— Нет.
— И квартира будет. Не считай меня совсем уж чудовищем… чудесная студия с современным ремонтом…
— Нет, — в третий раз повторила Ульяна, окончательно уверяясь в решении. Возможно, вчера она бы ещё поверила. Она всегда отличалась удивительной наивностью. И надо будет позвонить Даниле, пожалуй. Поблагодарить за науку.
— Я на тебя в суд подам!
— Это вряд ли… Фёдор Павлович ведь документы об обмене составлял? Значит, судиться бесполезно, — Ульяна повернулась спиной и опёрлась на березу.
— Неблагодарная!
— Мама… иди-ка ты… в задницу.
— Что⁈ — матушка, кажется, удивилась. — Ты пьяна, что ли? Или нет… конечно… Ульяна! Ты давно употребляешь? Какие препараты… стоило оставить тебя ненадолго…
— Полгода года, мама. Мы не виделись уже полгода, а до того — ещё полгода. И раньше тебе было не особо интересно, что я там употребляю… ты исчезла сразу, как поняла, что с меня больше нечего взять. А появлялась, когда понимала, что что-то ещё можно… остатки с фонда, раз уж мне двадцать три и я могу распоряжаться им.
Вчера Ульяна сказала бы это со слезами и обидой. Вчера бы она задыхалась от чувств, а сегодня вот… перегорело, что ли? Или тот вихрь — раньше все непроизвольные выбросы силы просто истаивали — высосал больше, чем обычно?
— Кстати, а кредит ты закрыть не хочешь? Тот, который я по твоей просьбе взяла в последний твой визит…
— Какая ты мелочная!
— Какая уж есть.
— Ульяна… — голос матушки изменился. — Можешь злится на меня, обижаться… но дом отдай.
— Не раньше, чем ты вернёшь мне папину квартиру и закроешь кредит. Помнишь, ты клялась, что будешь платить? А теперь ко мне коллекторы каждый день…
— Васенька что-нибудь придумает, но…
— Нет, мама. Я тебе больше не верю. Как там? Вечером деньги, утром стулья.
— Хорошо, я поняла. Вот ведь… рожаешь, мучаешься, ночей не спишь, растишь…
— Да когда ты не спала? Я вообще не помню, чтоб ты мною в детстве занималась.
— … и получаешь благодарность.
— Хочешь, выпишу грамоту?
— Язвишь? Это на тебя не похоже. Ты всегда была нытиком… ладно. Слушай. С кредитом я решу. Квартиру подберем. Сама скажешь, какую, но с одним условием…
Ага, как же, чтоб маменька и без условий помогать стала.
— Ты никого не пускаешь в дом!
— В смысле? — а это условие Ульяну удивило до крайности. — Как это?
— Обыкновенно. Просто никого не пускаешь. Приедут… спросят, можно ли остановиться. Так вот, отвечай, что нельзя!
— Кто приедет?
Матушка буквально зарычала.
— Ты можешь…
— Не могу, — Ульяна сделала то, о чём давно мечтала, но не решалась — перебила маму. — Я не могу и не хочу делать того, чего не понимаю. Поэтому, будь добра, объяснись.
— Какая ты…
Матушка осеклась.
— Ладно. Мне позвонила моя мама…
— Ты ж говорила, что она умерла!
— Мало ли, что и кому я говорила… так вот, она собирается приехать. И не одна. Притащит с собой кучу родни. Оно тебе надо, с этими уродами возиться? Просто выставь их за порог и всё…
Ульяна отключила телефон.
Это она тоже хотела сделать. А теперь взяла и сделала.
— С уродами, — повторила она задумчиво и березу погладила. Ладонь опалило теплом, и тонкие веточки скользнули по плечам. — Ну да… я ведь тоже с её точки зрения урод… и значит, вдруг да… в общем, уроду только среди других таких же и место. Верно?
Дерево качнулось и ничего не ответило. А жаль. К его советам Ульяна отнеслась бы с куда большим вниманием, чем к матушкиным.
Гостей Ульяна заприметила издалека. В целом сложно не заприметить ярко-желтый бус, вставший у самых ворот. Вон, и Пётр Савельич уже вокруг скачет, машет руками и возмущается. Нет, голоса не слышно, но явно же — возмущается. И давно. Уже подпрыгивает даже от распирающих его чувств.
Ульяна вздохнула, потому как присутствие соседа напрочь отбило желание подходить к дому.
— Надо, — сказала она себе строго. — И вообще… хватит уже… всего бояться.
Прозвучало так себе, но Ульяна кивнула и решительно ступила на тропу.
Родственники.
Надо же… а мама не говорила, что у неё есть родня. Не то, чтобы Ульяна специально выспрашивала… специально сложно. С мамой вообще сложно.
Приедет?
И почему вдруг?
Она ведь ничего не делает просто так. А тут позвонила, документы… нет, ничего подписывать Ульяна не собирается, как и верить матушке. Благо, выросла, наивности поутратила. Но интересно же.
— Ага! — сосед заметил её первым и снова подпрыгнул. — Явилась!
— Доброго утра, — Ульяна вяло помахала рукой, понимая, что, возможно, не стоило бы так торопиться. Постояла бы в лесочке часок-другой, глядишь, и надоело бы Петру Савельевичу прыгать. Ушёл бы, а уж она тогда тихонечко…
— Доброго⁈ Полдень уже! — Пётр Савельевич указал на небо. — Вечер даже! А у неё утро.
