— Я за руль сяду! — Ляля переоделась. И вместо коротенького сарафана на ней были ещё более короткие джинсовые шорты, которые удерживались на тощей Лялиной заднице не иначе как особой русалочьей магией.
— А права у тебя есть? — Ульяна тоже оценила.
И шорты. И косички.
— Конечно. И у Игорька…
— Права у неё есть, — дядя Женя вошёл в гараж с клетчатой сумкой в руках, откуда доносилось:
— Никуда я не хоцу ехать! Тозе мне придумали. Я прилицная незить. Я дома сизу… за домом смотрю…
— … но руль я бы ей не доверил.
— Плохо водит?
Этот руль, упрятанный в сине-жёлтый вязаный чехол, в принципе доверия не внушал, даже сам по себе, безотносительно водителя.
— Хорошо. Но быстро. Так, залезайте. Мама сказала с вами съездить и приглядеть.
— Так… если быстро… оно вряд ли сможет быстро, — Данила ради выезда в город надел вторые свои приличные штаны. К ним и майка отыскалась. А что в сланцах, может, стиль у него такой.
Пляжно-деревенский.
— Почему? Очень даже может, — Ляля забралась первой. — Если умеючи…
Проверять не хотелось.
— Я не хоцу ехать! Быстро не могу! Меня укацивает!
— Вот помолчи, а?
Тараканову Данила просто подсадил, благо, та растерялась и не успела отказаться. А вот шпица, вынырнувшего из-под днища, перехватил за шкирку:
— Нехорошо от работы отлынивать.
— У меня лапки, — ответили ему баском. — А вы куда?
— В город. Кстати, там зоомагазин имелся. А в нём нормальный корм. Если мыши не сожрали…
Против опасений, торговый центр стоял. Возвышался этакой громадиной сияющего стекла односторонней прозрачности. Накрывший его купол в глаза не бросался, но слегка искажал восприятие, отчего центр сиял куда ярче обычного. А что очертания слегка расплывались, то вряд ли кто сходу это заметит. Главное, что выглядел ТРЦ «Калинка-Малинка» вполне себе целым. Вот только подъехать к нему не вышло: дорога была перекрыта.
Все дороги перекрыты. Прямо на проезжей части были установлены характерного вида желто-красные заборчики. Перед ними дежурили бойцы в броне, намекая, что на сей раз игнорировать знаки не стоит. А на стоянке возле центра, в кои-то веки пустующей — сердце от вида этой пустоты болезненно ёкнуло — примостилась пара армейских грузовиков.
Дядя Женя свернул куда-то в переулок, где и остановился.
— И чего делать будем? — осведомилась Ляля, привставая.
Хотел бы Данила знать.
— В разведку надо идти, — он почесал переносицу. — Ну или хотя бы попробовать сходить. В конце концов, это мой центр. Был во всяком случае. И я имею право знать!
У него даже почти получилось поверить, что он вполне имеет право знать. Но стоило приблизиться ко входу, и перед Данилой возник боец в полной выкладке.
— Стоять! — рявкнул он.
— Стою, — согласился Данила и шею вытянул, силясь разглядеть хоть что-то. Получалось так себе. Нет, пару автомобилей он увидел, как и красную ленту поперек входа, а ещё красный же заборчик вполне игрушечного вида. Ну, если не считать характерных таких блинов в основании. Штатные накопители, стало быть. И заборчик этот — одна из опорных точек купола. А уже за ним виден фургон с распахнутыми дверями, из которых выглядывали длинные иглы и ещё серебристая тарелка на шарнирах. Вид она имела очень высокотехнологичный и наверняка совершенно секретный, поскольку боец, уловив, куда направлен взгляд Данилы, переместился.
— Иди, — сказал он.
— Куда?
— Куда-нибудь отсюда.
— Здрасьте, — раздалось за спиной. — А мы тут! А вы тоже тут?
Кажется, постановка вопроса несколько озадачила бойца. Или, может, не вопрос, а Ляля? Данила вроде и попривык, но всё равно пробирало. Сейчас она стояла, такая вся воздушная и хрупкая, несказанно волшебная.
— А нам туда надо! — она указала на центр. — Пустите?
И ресничками махнула.
Данила тихонько ущипнул себя за руку. Ну так. Для профилактики. Боец щипать не стал, но просто заторможенно кивнул. Правда, тотчас спохватился и голосом, полным печали, произнёс:
— К сожалению, нельзя.
— Да? — разочарованно протянула Ляля и опять ресницами захлопала. — А почему?
— Карантин.
— Что тут происходит? — рядом с бойцом появился тип в военной форме. — Радоненко?
— Ляля, — сказала Ляля и протянула руку, которую тип осторожно пожал. Потом затряс головой.
— Почему посторонние внутри периметра?
— А внутри — это где?
— Я не посторонний, — Данила понял, что ещё немного и их просто-напросто выставят. — Данила Мелецкий. Генеральный директор.
— Да неужели?
— Могу предъявить документы.
— Что директор?
— Что Мелецкий, — Данила начал злиться, и сила тотчас заворочалась, откликаясь. — Это мой центр. И мне нужно туда попасть, понимаете?
— Слушай ты, — на плечо легла рука. — Твой, не твой… это уже не важно. Карантин. Знаешь, такое слово, директор?
Да как он…
— Знает, — а Тараканова, конечно, тут как тут. — Извините. Он просто волнуется. Первый раз в жизни директором стал. П тут такое. Представляете? Вот и испереживался весь. Не спит, не ест, только об имуществе и радеет. Пойдём, Данечка…
Данечка? Тараканова серьёзно вот назвала его Данечкой? И как это понимать?
Данила настолько растерялся, что позволил себя увести.
