— Ох, пожалуй только вы способны сполна понять весь спектр эмоций, меня захлестнувших, всю бездну отчаяния, которую я пережил. Но мало того, мне было позволено взглянуть на моё тело! Это вы, так сказать, обратились полностью. Я же… эта ведьма каким-то одной ей известным способом вытащила душу из моего тела, чтобы поместить в это вот! И наоборот, соответственно. Ах, какой позор испытал я… вы представить себе не можете, что было…
И головой покачал с укоризною.
— Он прыгал и скакал, и блеял… несчастное животное. Несчастный я! Моя Люсенька вызвала бригаду. Психиатрическую. И само собой меня поместили в лечебницу! Она собиралась объявить меня невменяемым.
А что, разумно.
Прикончи его, так расследование началось бы. Стали б говорить, что молодая жена муженька в могилу спровадила. А так — живой. Скачет козликом. В буквальном смысле слова, только под надёжным присмотром врачей. Те уж, конечно, исследуют вдоль и поперек, заодно и справочку дадут, что несчастного не травили. Что сам по себе свихнулся. От излишку ума.
Тоже ведь бывает.
— Опекунство, небось, оформили? — уточнил Филин для поддержания душевной беседы. — А это что за трава? Вкусная.
— Это? Это клевер. Красный. Есть ещё белый. Весьма похожи, но если дать себе труд, то можно уловить некоторые вкусовые нюансы. Вижу, несмотря на внешность, вы обладаете весьма подвижным разумом, если проникли в самую суть коварного плана. Да, именно так всё и должно было быть… но увы, я умер.
— Вроде живой, — Филин на всякий случай отступил.
А то мало ли, чего да как.
Тут же ж хрен поймёшь, чего творится. Если живого человека в козла обратили, то почему б и козла из мёртвых не поднять.
— Нет. Моё тело. Им сообщили в тот же вечер… я скончался. Сердце не выдержала. Она ещё заявила, что я сам виноват. Якобы использовал китайские препараты…
— А ты использовал?
— Мне кое-что передал коллега. Очень уважаемый человек, — Профессор поджал губы, отчего выражение морды его стало совершенно нечитаемым. — И это исключительно в целях общего оздоровления организма…
— Не вставал?
— Простите! — Профессор даже подпрыгнул. Потом воровато оглянулся по сторонам и вздохнул: — Даже лучшим из нас не избежать дыхания вечности.
Эк он зарядил-то. Хоть записывай.
— Но если бы не стресс, которому подвергли несчастное животное в моём теле, я был бы жив…
Тут, конечно, вилами по воде. Но, к счастью, отвечать не требовалось.
— Эта ужасная женщина предложила мне выбор. Или она отправляет меня в деревню, под присмотр своей родственницы…
— Или?
— Или отдаёт сатанистам.
— А им зачем?
— Так… я же козёл!
— Заметно, — не удержался Филин.
— Сатанисты имеют дурную привычку приносить чёрных козлов в жертву.
— И ты…
— И я не стал рисковать. Так вот и живу… уже почти тридцать лет.
— Сколько⁈
— Как оказалось, ритуал был проведен не совсем верно. И теперь душа моя привязана к этому вот телу. Оно не стареет. И я живу, живу… знаете, коллега, я вот даже привык как-то.
Тридцатник.
Да Филину тогда по совокупности меньше впаяли.
— В целом даже и неплохо… есть еда, есть сарай. Компания даже… разве что копытами страницы перелистывать неудобно.
— К-какие?
Это, выходит… нет, у Профессора ситуация другая совсем.
— Книжные. Я ведь читать люблю. И в шахматы тоже играю… вы, к слову?
— Немного. Пока сидел научили. Но я-то так… не особо умный.
— Ничего. Исправим. Времени у нас много… душа, если так-то бессмертна.
Как-то это не обрадовало.
— К тому же у вас, в отличие от меня, шанс имеется… да… поэтому советую вам воспринимать всё, как аскезу.
— Чего⁈ — а прозвучало «м-ме-у».
— Аскезу. Это как… как будто вы решили себя ограничить. Допустим, в монастырь попали…
— Типа шаолиньский?
— Типа, — согласился Профессор. — Только для козлов…
— Есть! — Петька даже подпрыгнул, на мгновенье выпав из тщательно отрепетированного образа. — А я тебе говорил, что в этой деревне козлы будут! Целых два!
И тут же вспомнил, что на самом деле он не Петька Сидорчук, ученик 9 «В» класса со смутными перспективами будущего, как это любила классуха подчёркивать, а Азазеллум, ученик самого Повелителя Хаоса, Великого Сотрясателя, демонолога, некронумеролога и просто тёмного мага. Правда, Егорьев, который лениво перевернулся на второй бок, примявши недоеденные чипсы, ничего такого, кажется, не заметил.
— Где? — лениво спросил он, прерывая медитацию.
— Да вон, пасутся! Один другого чернее.
— Здоровые какие, — с сомнением произнёс Егорьев, чувствуя некоторое душевное смятение. Нет, он в клуб записался по доброй воле. И в целом-то там прикольно было, даже местами круто. А ещё если силу получить удастся, так вообще красота. С силой, небось, все дороги открыты. Отчим только о том и говорил, что нормальным людям в мире места нету, одни маги кругом. Правда, пока Егорьев ни одного мага не встречал, но мысль в голове засела крепко.
