Колдовство. От этого слова Ингеборга почти задохнулась от ужаса. Она зажмурилась и замерла, стоя у полного ведра колодезной воды. Из-за плотно закрытой двери все еще слышался смех ее матери. Он разносился звенящим эхом по безмолвному двору. Высокий, пронзительный, как крик чайки. Наверняка жена Генриха Браше слышала этот смех в своем большом доме на вершине холма. Наверняка его слышал и губернатор в крепости на Вардё. Наверняка его было слышно даже в глубоких пещерах под горой Домен.
Князь тьмы слышал смех ее матери. Дьявол ждал своего часа, и его черные злые глаза полыхали алым огнем.
«…в канун Дня святого Ханса, в прошлом году, эти уже упомянутые выше женщины пришли к ней и забрали с собою на гору Домен. А там их ждал Дьявол с красною скрипкой, на которой он играл для них и плясал вместе с ними. Сёльве держалась за его руку, а за руку Сёльве держалась Сигри, жена звонаря, а за руку Сигри держалась Лирен, а за руку Лирен держалась отроковица Марен, а за руку Марен держалась Гурен, а за руку Гурен – Ингеборга из Мадкорфа. Когда же закончили они плясать, Дьявол достал чашу из чистого серебра, и дал им выпить из нее пива, и говорит, что если они поклонятся ему и будут служить ему как своему господину, то получат награду той самой водой, что горит и кипит в преисподней. И они поклонились ему, и закончили пляску с Дьяволом, и каждая отправилась к себе домой, ведомая Нечистым».
Из книги Лив Хеллен Виллумсен
«Суды над ведьмами в Финнмарке в Северной Норвегии»
