– Не смог противостоять, – признался он. – Она вылила его в мой сидр, и я выпил прежде, чем что-то понял. После этого я почувствовал себя голоднее, чем когда-либо в жизни, – как будто умираешь от голода. А еда была прямо перед тобой, соблазняя до навязчивости. Потом я возненавидел себя, но уже слишком поздно. Дело было сделано.
Морвен потянулась, чтобы коснуться его руки, и почувствовала, как Яго вздрогнул. Она поняла, что ему нелегко привыкнуть к тому, что она относится к нему как к равному. Как к отцу.
– Мне жаль, – сказала она.
Яго взглянул на нее, и она увидела в его темных глазах гордость, грусть и страх одновременно.
– А мне нет, – ответил он. – Она заставила меня дать ей ребенка, которого она хотела, это правда. Но я ни разу не пожалел, что ты есть в этом мире, Морвен.
Она по крайней мере убедила его прекратить обращаться к ней «мисс Морвен» – в основном, чтобы не привлекать внимание. Когда их спрашивали, они называли себя отцом и дочерью, которые прибыли из Уэльса в поисках работы. Они объясняли, что Инир был последним конем из их конюшни на ферме, и отклонили несколько предложений его продать.
За первую квартиру, где несло рыбой из магазина этажом ниже, они заплатили скудными наличными, которые Яго забрал с собой. Домовладелец, который был толстым и довольно глупым, но болезненно честным человеком, позволил Морвен поставить Инира в стойло во дворе. Она платила за эту привилегию тем, что каждое утро отправлялась в Доклендс с пустой телегой, а возвращалась с наполненной рыбой. Яго сначала был против того, чтобы Морвен вставала до рассвета и ехала с толпой грубых торговцев, но она отмахивалась от его страхов:
– Я смогу справиться с ними.
– Ты больше не господская дочка, – напомнил Яго.
– У меня есть Инир, он меня защитит.
Яго хмурился, но мало что мог на это возразить. Выбор у них был небольшой. На самом деле Морвен обнаружила, что Доклендс был очарователен со своими рыбаками и продавцами, которые торговали дневным уловом. Она беспокоилась об Инире, который оступался на скользких булыжниках, но его огромные размеры предполагали, что к ее телеге будут относиться с уважением. Когда Яго нашел работу водителем такси «Хамбер» и они переехали в лучшую часть города, оставив телегу с рыбой в прошлом, Морвен даже скучала по прогулкам вдоль Темзы, чего, впрочем, нельзя было сказать о зловонном запахе рыбы.
В Ислингтоне с его основательными домами и более широкими улицами жизнь была намного легче, чем в Ист-Энде. Они нашли просторную квартиру над Чепел-маркет с окнами на три стороны и небольшой гостиной между кухней и двумя спальнями. Инира поставили в стойло в конце дороги, рядом с несколькими упряжными лошадьми, которых держали для верховых прогулок дам и джентльменов. Яго и еще один водитель такси решили открыть собственную фирму – небольшой парк транспортных средств, в котором бы работали бывшие конюхи. Морвен обратилась с этим вопросом к кристаллу, и он показал ей образ процветающего бизнеса с гаражом и штатом водителей и механиков.
Пророчество кристалла сбылось быстро, и в течение следующих нескольких месяцев Морвен училась готовить, убирать и вести хозяйство – всему тому, чему не была обучена под руководством мадемуазель. Эта жизнь отличалась от того, чего Морвен ожидала, но неприятной ее нельзя было назвать. По утрам и вечерами она была занята домашними делами, а в послеобеденное время – прогулками верхом на Инире в Риджентс-парке среди дамских верховых лошадей и скакунов.
Прошло много месяцев, а Морвен все еще оплакивала Урсулу, которую знала так мало. Она оставила кристалл в укрытии и жила так же, как любая другая молодая женщина со скромным общественным положением.
По вечерам девушка часто сидела с Яго в гостиной. Он дремал, скрестив руки на животе, а она читала «Ивнинг ньюз». Однажды вечером Морвен наткнулась на статью об уэльской аристократии и была поражена, осознав, что с тех пор, как она сбежала из Морган-холла, прошел год – удивительно короткий срок, за который ее жизнь претерпела настолько серьезные изменения. В статье упоминалось имя лорда Ллевелина, но никакой личной информации приведено не было. Морвен уронила газету на колени и уставилась на огонь в камине, думая о нем и о матери.
Леди Ирэн, решила она, при всей своей красоте и могуществе была женщиной, не ведающей любви. Она не беспокоилась ни о ком, кроме себя. Она не любила ни собственную мать, ни мужа. Она пыталась исполнить свой долг перед дочерью, объясняя тайну того, что принадлежало ей по праву рождения, но это тоже было сделано без любви. Должно быть, ей жилось одиноко.
Уголь в камине уже превратился в пепел, а Морвен все думала, можно ли было устроить все по-другому. Ее отец – или человек, который думал, что им является, – должно быть, испытывал боль и унижение от ее исчезновения. Леди Ирэн с ее бегством потеряла самое драгоценное для себя – кристалл Оршьеров. Морвен подумала, что вокруг очень много боли, и ей не хотелось быть одной из ее причин.
