Девушка замерла, но ничего не услышала. Комната была погружена во мрак, и только слабый лунный свет проникал из-за темной шторы на окне. Что ее разбудило, Вероника не понимала, но чувство тревоги заставило ее встать с кровати. Немного подумав, она надела блузку и юбку, сунула ноги в тапочки и вышла в коридор. Уна побежала следом.
В Свитбрайаре никогда не было тихо. В зале, где рядами стояли кровати, постоянно царила суета. Но этим вечером, казалось, там происходило что-то особенное, слышались голоса и шум шагов. Вероника не работала ночами, так как у нее было слишком много забот днем. Она уже собиралась вернуться в спальню, но Уна вдруг подбежала к лестнице и заскулила, глядя вниз.
– Уна, тихо! – прикрикнула Вероника, но собака не обратила на нее внимания.
Девушка вздохнула, поняв, что придется уступить. Как только ее нога коснулась первой ступенька, Уна помчалась вниз и остановилась у подножия лестницы. Вероника свернула было к задней двери, но собака направилась прямиком в переднюю часть дома.
– Уна! – безуспешно пыталась вернуть ее Вероника.
Уна не послушалась, и у девушки не оставалось выбора, кроме как последовать за ней.
Она хотела остановить собаку, прежде чем та попадет в зал, но Уна все время держалась на три шага впереди. Вероника пошла за ней между кроватями, бросая извиняющиеся взгляды на медсестер. Уна не останавливалась, пока не добралась до кровати Валери Ширака. Там она села, склонив голову набок, и выжидательно уставилась на Веронику.
Здесь, как поняла девушка, и был источник шума, который она слышала. Две медсестры и врач вполголоса переговаривались. На Валери было страшно смотреть. Измотанный мучительной болью, он уже не мог сопротивляться инфекции, которая проникла в легкие, и с посиневшим лицом метался на постели, отчаянно пытаясь вдохнуть. Одна из медсестер держала Валери за руку, в то время как доктор наклонился над ним со шприцем. Вторая медсестра стояла рядом с кроватью, сжав кулаки, по ее щекам текли слезы.
Лекарство, похоже, немного облегчило состояние Валери – по крайней мере достаточно, чтобы он перестал метаться. Правда, его дыхание было по-прежнему затруднено и что-то клокотало в груди. Врач отступил от кровати, качая головой. Вероника подставила табурет и села, положив руку на руку Валери. Она была холодной и влажной, как у мертвеца.
– Я здесь, Валери. Я посижу с вами, – негромко сказала она.
Ответа не последовало.
– Тут уже ничего не сделаешь, – угрюмо заметил доктор с осунувшимся, усталым лицом, который был не намного старше своего пациента. – Постарайтесь, чтобы ему было полегче. Молитесь за него.
И он отошел в дальний конец комнаты, где стонал другой раненый. Одна из медсестер последовала за ним, в то время как другая, вся в слезах, придвинула стул к кровати и села напротив Вероники. Какое-то время они скорбно молчали. Страданиям Валери все не было конца. Слезы медсестры высохли, она опустила голову на грудь и задремала. Веронике пришло в голову, что она может сделать то же самое, если продвинуть стул чуть ближе, чтобы можно было прислониться к кровати.
И тут напомнила о себе Уна. Если раньше она пробралась под кровать, чтобы никому не мешать, то теперь подползла к ноге Вероники и потрогала ее лапой.
Девушка посмотрела вниз. Она совсем забыла, что Уна там.
Собака смотрела на нее, навострив одно ухо и опустив другое. Ее глаза-пуговки горели в полумраке.
– Что на этот раз? – вполголоса спросила Вероника.
Уна тут же выскочила из-под кровати и выжидательно оглянулась.
– Хорошо, иду, – пробормотала девушка и с усилием поднялась.
Медсестра спала. Скорее всего, Валери умрет прежде, чем Вероника вернется. Хотя он все равно не осознавал, что она рядом.
Она последовала за Уной, решив, что собака просится погулять, но та направилась вверх по лестнице в спальню, подошла к ореховому шкафу и уставилась на него, красноречиво виляя хвостом.
– Я не знаю, чего ты ждешь от меня, – пробормотала Вероника.
Уна посмотрела на нее, потом на шкаф.
– Ты считаешь, я должна достать камень? – вздохнула Вероника. – Но зачем? Я понятия не имею, как им пользоваться.
У Уны шерсть поднялась на загривке, и она угрожающе зарычала. Вероника даже не догадывалась, что она способна на такое.
– Тише! Весь дом разбудишь.
Но собака продолжала рычать, издавая звуки, слишком мощные для ее маленького тельца.
Вероника устало вздохнула и сдалась:
– Хорошо. Думаю, можно хотя бы попробовать. Успокойся, я сделаю это. Пожалуйста, успокойся!
Рычание перешло в ворчание, а затем и вовсе прекратилось. Вспомнив предупреждение Яго, что она не должна быть замеченной, Вероника, прежде чем открыть шкаф, заперла дверь. Потом опустилась на колени, чтобы добраться до задней стенки шкафа, к старым платьям, пальто и костюмам, из груды которых и вытащила корзину.
