Вероника боязливо подняла крышку и развернула шелковую ткань. Она понятия не имела, что произойдет дальше, – и произойдет ли вообще. Собрав все свое мужество, она вытащила кристалл из корзины и положила на стол. Там был еще флакон с соленой водой, и Вероника побрызгала ею по кругу. Белой свечи у нее не оказалось, зато нашлась тонкая восковая, которую она когда-то сунула в ящик туалетного столика на случай, если исчезнет электричество. Вероника поставила ее в подсвечник и чиркнула спичкой. В блюдце она подожгла немножко сушеных трав – тех, названия которых смогла расшифровать в книге, которая, как Вероника теперь знала, называлась «гримуар»:
Луна зашла, хотя до рассвета оставался еще час. В комнате было сумрачно, единственным источником света служил танцующий язычок пламени свечи. Вероника опустилась на колени рядом со столом, как уже делала раньше, и протянула руки к гладкой поверхности кристалла. Ей казалось, будто она пробирается на ощупь по неизвестной местности, блуждая во тьме без какого-либо руководства.
Как только Вероника коснулась камня, внутри замерцал свет. Вокруг него, кружась, соприкасаясь и распадаясь, словно светлячки летней ночью, заплясали огоньки. Девушка уставилась на камень, не имея понятия, что делать дальше. Уна заскулила.
– Помоги мне. Пожалуйста! Я не знаю, какие слова говорить, что делать. Мне нужна помощь! – в отчаянии прошептала Вероника.
И замерла. В кристалле снова показалось лицо, на этот раз другое, моложе и красивее. Оно сложилось из блуждающих огоньков – как отражение на воде, которая наконец-то успокоилась. Женщина показалась Веронике знакомой: у нее были темные кудри и черные, как ночь, глаза. Она всматривалась в Веронику, словно видела ее сквозь дымку.
Девушка прижала руку к груди. Она узнала это лицо! Портрет этой женщины – портрет матери, которой она никогда не видела, – висел в большом зале.
– Мама? – с недоумением спросила она.
И в ответ услышала голос Морвен – не ушами, а словно
Девушка ахнула. Слова с их странной, старомодной рифмой снова возникли в сознании, и Вероника, поначалу запинаясь, повторила их вслух. Дух Морвен в кристалле произносил вместе с ней это незатейливое заклинание снова и снова. Вероника и счет потеряла, сколько раз они это сделали. Все происходящее казалось нереальным. Она не удивилась бы, если бы оно оказалось сном.
Но это был не сон. Ноющие колени говорили о том, что она не спит. Воспаленные глаза напоминали, что время не стоит на месте. К тому времени, как лицо Морвен стало меркнуть среди кружащихся огоньков, свеча догорела до основания. От трав не осталось ничего, кроме горки пепла, и даже дым от них рассеялся. Комната казалась пустой, как будто до этого была заполнена людьми, которые одновременно из нее вышли. Уна лежала, вытянувшись, на боку. Вероника вздрогнула от холода, усталости и воспоминания о боли где-то глубоко внутри.
Она с трудом встала, завернула кристалл в шелк и положила снова в корзину. Когда он был надежно спрятан в шкафу, она спустилась вниз. В ее сердце сражались надежда и беспокойство.
Когда она подошла к постели Валери Ширака, то подумала, что, должно быть, все наконец закончилось. Он лежал неподвижно. Хрипы, в течение долгих часов сопровождавшие его дыхание, не были слышны. Его лицо казалось вырезанным из мрамора. Медсестра, откинувшись на спинку стула, спала, запрокинув голову и приоткрыв рот.
Вероника коснулась руки Валери – она была прохладной и сухой. Она прижала ладонь к его лбу – он тоже оказался сухим. Его губы, да и все лицо имело здоровый розовый оттенок, а дыхание, как девушка только сейчас поняла, было бесшумным, легким и без хрипов, которые так всех пугали. Вероника поставила стул рядом с кроватью и, пока солнце не выползло из-за горизонта, сидела, глядя на спящего юношу и мысленно произнося слова благодарности за колдовство, которое спасло ему жизнь.
Когда после этой долгой ночи Валери открыл глаза, Вероника все еще была там. Он прошептал:
–
–
Она разгладила его одеяло и потянулась к изголовью, чтобы взбить подушку.
– Я думал, что умру, – сказал Валери на французском.
Вероника была слишком уставшей, чтобы следить за своими словами, поэтому ответила:
– Я тоже.
Он добавил, опустив глаза:
– Я снова буду сражаться. Это все, что имеет сейчас значение.
Девушка не была уверена, что разобрала его слова, но смысл их был ясен, и он наполнил ее сердце страхом.
