Возможно, причиной тому была безмерная усталость. Или, может, то, что она видела в кристалле мать, по которой тосковала и которую оплакивала, и эти чувства были свежими.
Какова бы ни была причина, у Вероники возникло импульсивное желание умолять Валери Ширака не возвращаться на войну. Но в этом не было никакого смысла. Он хотел сражаться, и она не имела права ему мешать. Она не имела права бояться за него больше, чем за любого другого солдата, вверенного ее попечению.
Казалось, ее попытки спасти его создали между ними какую-то связь. Но Валери Ширак никогда не узнает, что она сделала. Он никогда не узнает, что она относится к нему иначе, чем к другим раненым. Она позаботится об этом.
Военное время отменило церемонии, которые были приняты в Свитбрайаре, и уже не верилось, что старые традиции когда-нибудь вернутся. Вероника коротко обрезала волосы – для удобства. Она и лорд Давид теперь трапезничали в маленькой столовой, что было проще для персонала. Они отказались от переодевания к ужину. Завтрак был скудным: только кофе и тосты да вареное яйцо, если таковое имелось.
Однажды утром в начале декабря она молча сидела напротив отца, обеспокоенно вертя на пальце обручальное кольцо. Филипп летал над Германией. Томас, как они полагали, был во Франции. Валери скоро должен был достаточно поправиться, чтобы снова вступить в бой.
На Хоум-фарм упала бомба. Старый каменный дом был разрушен, а деревянный сарай сгорел. Вероника вздрогнула при мысли, что Яго мог погибнуть, и Уна, лежавшая под столом, положила свою маленькую усатую морду ей на ногу. В ответ девушка с благодарностью погладила ее по спинке.
Лорд Давид отложил газету, и Вероника прочитала мрачный заголовок: «С неба льется страх».
– Все плохо, да, папа́?
– Ужасно, – ответил он. – Не представляю себе, как можно праздновать Рождество, когда творится такое.
– Никак.
Вероника складывала и снова расправляла салфетку, чтобы только не вертеть кольцо. Она нахмурилась, глядя на прорезавшиеся от переживаний морщины вокруг глаз и рта отца.
– Думаю, ты страдаешь не меньше наших раненых.
– Чепуха! – Он отодвинулся от стола и потянулся за тростью. – Я съезжу с Яго в Хоум-фарм. Посмотрю, осталось ли там что-то, что еще можно спасти.
– А я схожу за покупками, – сказала Вероника.
– Почему этим не может заняться Кук?
– Она работает день и ночь, чтобы всех накормить. Ей тяжело справляться с продовольственными заказами. Я должна помогать ей.
– Мы с Яго осмотрим поля и решим, что посадить весной. «Копай для победы»[78].
– Ты уж точно не будешь копать, папа́, – твердо заявила Вероника.
Она собиралась добавить что-то еще, но Ханичерч прервал ее, войдя в комнату с почтой на серебряном подносе.
Лорд Давид пролистал ее, отбросив бóльшую часть в сторону, и внезапно остановился, наткнувшись на маленький кремовый конверт. Держа его двумя пальцами, он с любопытством взглянул на дочь.
– Из Букингемского дворца. Ты что-то оттуда ждешь?
– Нет. Адресовано мне?
Он протянул ей конверт. На плотной гладкой бумаге с тиснением был указан обратный адрес. От руки элегантным почерком было выведено: «Леди Веронике Селвин, Секонд-дрифт, Свитбрайар, Стемфорд». Конверт был скреплен королевской печатью.
Внутри оказалась записка, написанная тем же почерком:
Вероника стояла, удивленно глядя на письмо, и наконец выдохнула:
– Папа́, меня хочет видеть королева. Конфиденциально! Что это может означать?
– Понятия не имею. Полагаю, тебе придется отправиться туда и узнать все самой.
– Думаю, я просто обязана! Но справишься ли ты без меня?
– У меня есть Ханичерч. И Яго.
– Может, Яго стоит перебраться в дом?
– Хорошая мысль. Я предложу ему это. Когда ты едешь в Лондон на встречу с королевой?
– Звучит, как детская песенка… – Вероника улыбнулась: письмо отвлекло ее от повседневных забот. – Встреча назначена на вторник в обед. Поеду утренним поездом.
– Не забудь захватить противогазную маску.
Она улыбнулась в ответ:
– Милый папа́, возьму. Как всегда.
С момента своего представления королеве Вероника видела ее лишь издали. Казалось, Ее Величество всегда сопровождает группа мужчин и женщин самого серьезного вида. Селвины не имели связи с Виндзорами, и хотя у лорда Давида было место в палате лордов, он встречался с королем лишь один-два раза и никогда – с королевой. Вероника не рассчитывала, что «конфиденциальный разговор» действительно будет таковым. Она ожидала, что при нем будет присутствовать дворецкий, может быть, одна из фрейлин и, разумеется, горничная, которая будет подавать чай.
